Мастер тяжело вздохнул и снова вытер слезящиеся глаза.

— Скажи как есть. Уж коли сам Господь с тобой посчитался, что ещё страшнее старец-то наш прибавит? А помочь может. Я же пойду пока в лес, трав для тебя насобираю, есть у нас тут цветок такой дивный, от всех болезней кожных исцеляет. Потерпи немного.

Иосиф зашёл сначала, как и было приказано, к Пафнутию. У него находились два монаха, прибывшие из монастырского села с пошлинами. Они привезли и сдали казначею полученные продукты и деньги и вместе с ним пришли к игумену отчитаться. Тот спросил, не жалуются ли крестьяне на трудности, не тяжело ли им выплачивать определённую монастырём долю. Но сборщики уверили его, что собирают с крестьян гораздо меньше, чем прежде они платили боярину, подарившему село с землями монастырю, и потому те вполне довольны.

Иосиф дождался, когда посетители удалятся, и рассказал Пафнутию о причине недуга живописца. Старец лишь развёл руками и вновь положил их на свои колени. Иосиф за многие годы уже знал учителя — тот ждал подробностей и собственных выводов ученика.

— Я думаю, — продолжил он, — что надо пролечить его ваннами из целебных трав. Думаю, распорядиться, чтобы баню ему приготовили, а сам тем временем с кем-то из братьев трав насобираю и приготовлю отвар.

— Возьми Арсения, у него есть время, — подсказал игумен. — И делай, как знаешь. Я тоже навещу Дионисия.

Оба поднялись и поспешили по своим делам. Пафнутий, не откладывая, отправился к страдальцу.

Дионисий, увидев вошедшего старца, поднялся с постели и бухнулся ему в ноги.

— Прости отец, грешника, виновен я и за то страдаю. Помоги, если можешь!

Старец перекрестил коленопреклонённого, помог ему подняться. Но не сдержался и попрекнул:

— Что же ты, сын мой, так согрешил! Ты же храм Божий расписываешь, твоей рукой сам Господь водит. А он может помогать лишь душе чистой, возвышенной. Ты же мертвечиной осквернил свою душу, оскорбил Господа. Теперь ты только сам можешь помочь себе покаянием и молитвой беспрестанной. Повторяй без устали: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного!» А я тебя святой водицей окроплю.

Пафнутий присел на лавку рядом с художником и медленно, почти не прикасаясь к нему, несколько раз провёл ладонью вдоль его лица и тела. Перекрестил его, достал из своего обширного кармана склянку с водицей, откупорил её и брызнул водой в лицо Дионисия. Оба помолчали минуту, пока старец не спеша закрывал свою бутылочку и убирал её.

Вдруг больной приоткрыл глаза и радостно прошептал:

— Спасибо, преподобный, ты спасаешь меня! Я чувствую, как мне полегчало, зуд утихает, может, и, правда, Господь простит меня. А то я уж помирать собрался.