— Нет ещё, я боюсь, — честно призналась Холмская.

Она действительно побаивалась Иоанна, его пронзительного холодного взгляда.

— Как стряслась беда, я сразу к тебе прибежала, великая княгиня, ты ведь моя покровительница и защитница.

— Я уж два дня его не видела, — с огорчением призналась Софья. — Говорит, тревожить меня не хочет, редко стал появляться. Конечно, это дело, — она погладила свой большой живот, — женщину не очень-то украшает, и мужа к любви не поощряет. Но, думаю, сегодня он обязательно у меня появится, тогда я постараюсь расспросить его о твоём Даниле. Конечно, помогу, если получится.

Софья была откровенна со своими ближайшими придворными. Как не скрывай, они всё равно всё знают и видят. Тут Софья рассчитывала на взаимность с их стороны. Ведь пока иной опоры у неё здесь, на Руси, не было. Не было многочисленной разветвлённой родни, как у других князей и бояр, не было друзей детства — такая дружба бывает порой ближе родства. Да и обычных друзей не было, лишь те, кого она привезла с собой из Рима, изгнанные с родины земляки, которые и сами оказались тут без корней. Софье же хотелось иметь надёжных людей вокруг, на земле, которую Господь, судя по всему, предназначил ей до конца её жизни. И она искала их, подбирала для себя. Не случайно приблизила и молодую Холмскую, урождённую княжну Всеволожскую.

Софья хорошо знала родословную Холмских, знала, что мать Данилы Дмитриевича, Анастасия, была родной сестрой Василия Тёмного, а стало быть, сам он — двоюродным братом великого князя. Кроме того, отец Данилы, Дмитрий Юрьевич, был внуком великого князя Тверского Александра Михайловича, старший его брат Михаил ныне занимал важнейший пост воеводы в великом княжестве Тверском. И вот такого-то блестящего боярина, потомка двух великих князей и своего двоюродного братца, храброго воеводу, героя Шелоньской битвы и победителя многих сражений с татарами, посадил Иоанн под стражу. Видно, неспроста! Однако Софья поспешила утешить свою боярыню:

— Успокойся, княгиня, — повторила она. — Я сделаю для тебя всё, что в моих силах. Но и ты не плошай, сходи всё-таки к государю. Не съест он тебя, не зверь лютый. Ты имеешь право узнать, что случилось с твоим мужем. Да и другие твои родичи пусть похлопочут. К старому князю Патрикееву сходи — у него влияние большое на государя, может, он что знает. Ступай, не теряй времени.

Холмская улыбнулась сквозь слёзы своей обычной светской улыбкой, кивнула в знак согласия, достала тонкий кружевной платочек, аккуратно промокнула глаза. Встала со стула.