Да, к нему ж самому недавно из Литвы прибыли на службу русские князья. Если точнее, прибежали. Но сам он постарается подобного не допустить. Он ликвидирует это удельное право. И Холмский первый, кто ради своей свободы даст ему клятву, что никуда от него не уедет: ни в родную Тверь, ни в Литву, ни куда бы то ни было. Иначе... Иначе останется в заточении.

Иоанну понравилось найденное решение. А чтобы клятва не осталась пустым звуком, он потребует с других бояр материального поручительства за Холмского, то есть залога. Да, это будет то, что надо.

Довольный собой, Иоанн зашёл в молельню, освещённую слабым светом горящей лампады. Зажёг свечи, и на небольшом иконостасе засияли лики и оправы на иконах Божией Матери, Спасителя, святых чудотворцев. Он осенил себя крестом и прочёл несколько коротких молитв, поблагодарил Господа за хорошо прожитый день. На этом его молитвенный настрой иссяк.

Вспомнив, что ещё не ужинал, Иоанн отправился в трапезную палату, где стояли приготовленные для него холодные блюда и ждал стольник. Во время еды он вспомнил сияющие лазурью глаза Василисы. Хороша! Грех, конечно, о чужой жене думать, да трудно запретить себе помечтать. Да и своя жинка у него неплоха. Подумав о Софье, он захотел повидать её, потолковать с ней, узнать, может, и она что-то знает о Холмском от Василисы. Завершив трапезу, он вновь перекрестился и направился в хоромы великой княгини.

Так Иоанн оказался в постели у собственной жены. Но теперь, после стольких трудов, ему было лень говорить о Холмских, тем более что решение он уже принял, он отпустит Данилу, Бог с ним. Конечно, если тот подпишет обязательство не отъезжать, если забудет о своём старинном праве. Об этом он и сказал Софье.

— Можешь завтра передать Василисе, что всё теперь зависит от её мужа. Если он в самом деле не замышляет об отъезде и верен мне, пусть подпишет обязательство, найдёт поручителей. Пусть бояре не только на словах, но и на деле докажут, что верят в честность Данилы. И можешь добавить, что это ты добилась от меня такой милости для её мужа.

Софья поцеловала супруга в знак благодарности, и он игриво постучал пальцем по животу супруги:

— Эй ты, как поживаешь? Кто ты, мальчик или девочка?

— Конечно, мальчик, — от имени ребёнка детским голосочком пропищала Софья, подражая мужу.

— А я девочку хочу, — уже серьёзно и совсем неожиданно высказал своё пожелание Иоанн. — Они такие ласковые, нежные, красивые, не то что мы, мужики!

Он вспомнил синеглазую рязанскую княжну и подумал: «Назову дочь Феодосией».

— А я хочу мальчика, сына, — возразила Софья. — Тебе хорошо, у тебя уже есть сын!