— Как это, в тонком сне?

— Это проще сказать — дремотное состояние. Когда ты уже не спишь глубоко, но ещё и не проснулся. Это самое естественное время для общения с тонким духовным миром.

— Отец мой, но если всё действительно происходит так, как ты говоришь, то отчего в мире столько несправедливости, отчего порой дурные люди, злые и бессердечные, живут хорошо, а праведные — трудно и бедно?

— Не нам, а Богу судить, кто как живёт. Злой да завистливый человек каждый день страдает от злобы своей, захлёбывается в ней, и никакое богатство не в состоянии утешить его душу. Кто-то за грехи предков своих расплачивается. Не каждому в этой жизни Господь по заслугам воздаёт, лишь некоторым — для примера и в назидание остальным. Всё до Страшного Суда откладывается. Там каждый из нас получит по заслугам.

Чуть помедлив, рассудив о чём-то своём, затаённом, Иоанн решился ещё на один вопрос:

— Хорошо, если Господь существует, отчего же столько людей — праведных и богопослушных, просят, молят его о какой-то поддержке, которая для Него малость, — и не получают её? Ведь таким образом сеется сомнение?

— Об этом лучше не скажешь, чем Иоанн Лествичник. У тебя есть его «Лествица»?

— Может быть, есть в библиотеке, я не знаю.

— Тогда послушай.

Пафнутий приподнялся, взял одну из лежащих на его столе рукописей, довольно объёмную, без переплёта, не спеша перевернул несколько страниц и прочёл:

— «Все просящие чего-нибудь у Бога и не получающие, без сомнения, не получают по какой-либо из сих причин: или потому что прежде времени просят; или потому что просят не по достоинству, а по тщеславию; или потому что, получивши просимое, возгордились бы или впали в нерадение».

Он закрыл аккуратно рукопись и объяснил государю:

— Вчера эту книгу закончил переписывать для князя Верейского наш инок Герасим, мы обещали её подготовить к нынешнему дню. Да Михаил Андреевич запамятовал видно, даже не спросил. И мне напомнить недосуг было. Днями отошлю её. Хорошая, мудрая книга. Тут ты найдёшь ответы на многие свои вопросы.

— А не мог бы ты мне её отдать? — спросил Иоанн. — Я в долгу не останусь. Пришлю бумаги на десять таких книг.

— Это дело хорошее, бумага нам очень нужна. Библиотеку мы начали собирать. Книги, которых у нас нет, просим в других монастырях, переписываем и назад отсылаем. Что ж, возьми, я рад тебе от монастыря небольшой подарок преподнести. А князю мы новую напишем, подождёт малость. Только переплести её придётся тебе дома, у нас нет хороших материалов и мастеров.

— Конечно, — обрадовался подарку Иоанн. — А князю Михаилу я сам скажу, чтобы не обижался.