Он сорвал плод, и Софья из вежливости надкусила его. Яблоко действительно было замечательным. Пафнутий пригласил её присесть на лавку, стоящую между деревьев. Тихое солнечное утро с небольшой дымкой, слабый, ласково овевающий тело и шевелящий листву ветерок, первые опавшие листья у ног — всё располагало к отдыху, к беседе.

— Все, наверное, владыка, к тебе с бедой идут, — начала Софья. — Я не исключение. Радость каждый для себя бережёт. Почти уж четыре года молю я Господа о сыне, а он посылает мне лишь дочерей. Что должна я сделать, чтобы Спаситель сжалился надо мной?

— Молиться, дочь моя, и ждать. И надеяться. Тут я тебе не советчик. Но ведь девочки — тоже дети, почему они тебя не радуют? Это же тоже дар Божий, принимать его надо со смирением и благодарностью.

— Я принимаю, но хочу иметь сына. Наверное, каждая замужняя женщина мечтает об этом. Только сын становится для матери опорой.

— Вот видишь, милая, ты ведь из гордыни сына у Бога просишь, о себе в первую очередь думаешь, об укреплении своего положения. А это корысть. Не спеши, подумай, чего же ты на самом деле добиваешься. Помолись ещё. И если заслужишь — Господь не оставит тебя. Не спеши.

И, видимо, не желая больше говорить об этом, старец заботливо поинтересовался:

— Как живётся тебе на нашей земле? Привыкла ли к вере православной, к нашим обычаям?

— Я с детства в православии воспитывалась, всё, чему тогда учили, помню и никогда не забывала. Тут, на Руси, в православный храм, как к себе домой вошла, восприняла, как своё родное, возвращённое мне. А обычаи... Поначалу многое непросто было. И язык, и люди, и отношение к женщине здесь более жёсткое, всё больше мы дома сидеть должны. Только ко всему привыкает человек, и я привыкла.

Поговорив ещё несколько минут, они поднялись со скамейки и не спеша двинулись к выходу. Уже у монастырских ворот она сама попросила старца:

— Помолись Господу за меня, за моего будущего сына. Это вот муж прислал, — она достала небольшой платочек, развернула его на ладони — там лежало несколько золотых монет.

— А это от меня, — она добавила к ним ещё несколько монет, вновь завернула и всё вместе передала старцу. Тот принял с благодарностью.

Слуги помогли Софье сесть в кибитку, её ждала охрана из нескольких верховых дружинников, и маленькая процессия двинулась по хорошо объезженной сухой лесной дороге. Пафнутий посмотрел ещё минуту им вслед и пошёл в сторону своей кельи. Софья вызвала в нём противоречивые чувства. Но он отогнал все мысли о ней прочь — это не его дело. А деньги, привезённые ею, оказались кстати: монастырь сильно потратился на строительство храма, на приём гостей. Теперь же шла заготовка хлеба, надо было строить новые закрома, закупать и закладывать зерно на зиму. Он мысленно, как обычно, поблагодарил свою покровительницу Деву Марию за заботу, за то, что она не оставляет монастырь без своей милости.