Пафнутий, пересилив недомогание, встречал гостей возле нового храма с обычной своей кроткой улыбкой и с поклонами. Иоанн сам подошёл к старцу, поцеловал ему руку, тот благословил гостя. Следом то же самое проделали и его сын, Иван Молодой, вдовая великая княгиня Мария Ярославна, последней из семейства подошла Софья. За ними следовали князья Верейские — Михаил Андреевич с сыновьями Иваном и Василием. Для всех Пафнутий нашёл доброе слово и ласковый взгляд.

Два воза с продовольствием и другими дарами, привезёнными гостями, игумен распорядился отправить на хозяйственный двор, казначею приказал всё принять. Поблагодарил государя за подношения. Потом вся процессия ещё до начала службы обошла вокруг храма, преподобный рассказал, кто и как его строил, где брали кирпич, по какому образцу его выкладывали. Затем пригласил гостей пройти внутрь.

Все взоры зрителей немедленно обратились к замечательным фрескам, которые живыми и яркими красками повествовали о жизненном пути Божией Матери. Они излучали какую-то необъяснимую тихую энергию радости и умиротворения, создавали особый молитвенный настрой.

— Прекрасная работа, — молвил государь, осмотрев стены и небольшой иконостас из старых и новых икон.

Софья активно поддержала мужа.

— Я много фресок видела в Папской области, во Флоренции и иных землях, но эти не уступают лучшим из них. Настоящий праздник души.

Пафнутий подозвал к гостям смущённого от похвал Дионисия:

— Прошу любить и жаловать, это художник, который расписывал наш храм.

— Слышал я о тебе и прежде, — улыбнулся Иоанн в ответ на низкий поклон мастера. — А теперь вижу, действительно ты художник замечательный. Надеюсь пригласить тебя поработать в Москве, когда мы завершим главный соборный храм. Считай, что сей ответственный и почётный заказ ты от меня уже получил.

Дионисий, тронутый похвалой столь высокого гостя, лишь блаженно улыбался от радости, но в конце всё-таки отважился и поблагодарил государя за добрые слова.

Вскоре начался колокольный перезвон, оповещавший о начале торжества. Народ, жаждущий поучаствовать в важном событии, не вмещался в стены храма, поэтому его ворота были распахнуты настежь, и голос служителя, читающего молитвы, благодаря замечательной акустике разносился далеко окрест. Не менее прекрасно звучали здесь и песнопения.

Иоанн находился на особом месте, рядом с ним было поставлено кресло, но он и не присел на него, а всю службу отстоял на ногах, изредка, как того требовал ритуал, преклоняя колени.

Через два с лишним часа, после освящения храма и завершения службы, гости были приглашены к праздничному столу. Самых почётных провели в трапезную монастыря, где обычно питались сами иноки, остальных званных проводили в странноприимную столовую, которая по такому случаю была начищена до блеска, украшена цветами и иконами. Но для большинства гостей и там места не хватило, потому их угощали прямо во дворе обители, преподнося кружки с крепким монастырским мёдом и калачи.