После захода солнца Пафнутий сам поднял братию на всенощное бдение и с примерным усердием молился вместе со всеми аж до самого рассвета. Когда клирошанин Иосиф прочитал молитвы, к святому причащению относящиеся, старец повелел священнику совершать литургию, сам же оставался в святом жертвеннике до причащения телу и крови Христа. И лишь после службы в наступивший воскресный день, уступив уговорам братии, немного поел, отдав лучшую, специально для него приготовленную пищу другим монахам, в первую очередь юному келейнику своему Варсонофию, впервые за последние дни ласково поглядев на подростка. У того, как от большой награды, вспыхнул румянец. Давно уж учитель не обращал на него внимания, не говорил с ним, в то время как прежде они нередко беседовали о многом, и старец охотно отвечал на его многочисленные вопросы. Ему и теперь не терпелось пообщаться с учителем, и он наконец-то почувствовал, что это становится возможным.

Вечером, видя хорошее расположение преподобного и подобрав подходящий момент, он решился:

— Отче, ты много раз говорил мне: «Молись, и Господь придёт, ты почувствуешь Его присутствие». А я стараюсь, молюсь, но ничего не ощущаю. Молюсь словно в пустоту. Отчего так? И икона не кажется мне живой, как ты о том толковал...

Пафнутий посмотрел на ученика грустно и внимательно:

— Стало быть, ты слеп, сын мой. Значит, ты ещё не научился видеть Господа, замечать его присутствие. Значит, недостаточно веры и смирения в тебе. Всему учиться надобно. Не всё сразу приходит.

Старец с трудом поднялся и сел на своей постели, перекрестился на образ Спасителя, висевший у него на стене рядом с новой иконой Божией Матери, писанной Дионисием. Минуту помолчал, думая о чём-то своём, потом перекрестился ещё раз и, обернувшись к замершему в углу кельи Варсонофию, продолжил достаточно громко и эмоционально:

— Да и как ты собираешься увидеть Его? Думаешь, Он перед тобой вот, как я, возникнет? Или как Иннокентий? Ты не должен себе воображать, что присутствие Господа легко ощутить! К этому надо всю жизнь стремиться, готовиться всем сердцем, душой. И тогда в один прекрасный момент ты ощутишь свет и радость. Ты почувствуешь, что не один на свете. Это и будет Божия благодать, да-да.

Старец, выговорив это, замолк было, но вскоре опять зашептал Иисусову молитву. Варсонофий продолжал сидеть неподалёку, боясь пошевелиться и потревожить учителя. Но старец, заметив, наконец, выжидательную позу ученика, отвлёкся от молитвы и с горечью выговорил юноше:

— Поди, не тревожь больше меня своими вопросами. Если что не понимаешь — спроси у Иосифа или у кого иного. У меня теперь свои дела, не отвлекай меня.