Они вдоволь похохотали, выпили ещё пива, чтобы не мучиться жаждой в дороге, и вывалились весёлой гурьбой из воеводской избы во двор, где пахолики уже держали под уздцы их лошадей. Вскарабкавшись на них, они ещё позубоскалили, устраиваясь удобнее в сёдлах, затем выехали за городские стены. И там Сапега дал шпоры своему аргамаку, поскакал впереди всех. Он забыл, что он уже не гетман. А новый гетман никак не поспевал за ним на своей худенькой лошадке. Та не годилась на то, чтобы носить на себе голубой плащ полководца. И он остановился. Опять под хохот гусар они обменялись теперь и лошадями. Для продолжения игры Сапеге пришлось расстаться и с аргамаком.

Северные леса, глухие и тёмные, обступили их. И быстро промелькнули два десятка вёрст до монастыря. А вот и последний поворот на узкой лесной дороге. На полном скаку они вырвались из леса на просторный луг.

Он тянулся далеко вдоль берега реки.

А там, на дальнем его конце, подле густого леса, на берегу излучины вот этой тихой речки Устье, стоял монастырь, прижался к берегу. Обитель монахов, отшельников когда-то. Сейчас же место здесь стало проходным. Устьинский Борисоглебский монастырь, место заточения в последнее столетие иноками неугодных властям в Москве. Немало здесь из них так и закончили свои земные дни.

Все монастырские постройки были одёрнуты острогом. Две башни даже были и ворота из толстых брусьев, высокие, глухие. Внутри обители маячили церковные купола под деревянной черепицей. А на часовенке, подле ворот, стоял ангел с огромным крестом на плече. Деревянными крылами пытался он взмахнуть, не в силах взлететь вверх, прикованный к земле непонятной властью.

И странно было видеть ему, Сапеге, знакомых вот этих ангелов здесь, в краю лесном. Таких же неподвижных, рукокрылых и немых, как и в своей родной земле… И он тряхнул головой, отгоняя какое-то наваждение. На мгновение ему показалось, что здесь ждут его, что видел он уже когда-то вот это всё: обитель, поле перед ней, и речку, тихую такую же, и лес. И даже ангела вот этого. Жизнь вроде бы пошла по кругу и стала повторяться. Устав от гонки, она решила отдохнуть, с чего-то собралась обмануть его: и вот теперь подсовывает ему одно и то же…

Тем временем Будило, манерно подражая гетману, повелительно махнул рукой в сторону обители и крикнул гусарам: «Туда, туда!»

Они подъехали к воротам монастыря. Там их не стали долго мучить расспросами, но впустить согласились не более десятка. Остальные же из полусотни гусар, личной охраны гетмана, остались за воротами, у часовенки, подле святого места…