Заруцкий догнал телегу, поехал рядом с ней и стал докладывать ему. «Пан гетман, мы их остановили! Они ушли к себе?.. Ну как?» — участливо осведомился он, нагнувшись в седле ниже, и заглянул ему в лицо.

И князь Роман обозлился на проклятую судьбу, доставшую его. Он оплошал, лежит как бревнышко, беспомощный, в простой телеге. А все глазеют на него, кругом сочувствующие рожи… И здесь же этот атаман, боярин «царика». Его же и пуля почему-то не берёт…

— Иван, сделай милость, проследи, чтобы поставили дозоры, — попросил он Заруцкого. — А то эти…

Он стал опять ругаться, но уже тише, слабея от потери крови, прикрыл глаза… Но нет. Открыл, подёрнуты они уже туманом. Ещё он что-то пробормотал и потерял сознание.

* * *

Под Троицей же Сапега собрал всё своё войско на совет о том, что делать дальше вот с этим упрямым монастырём. Уже целых девять месяцев стоят они под ним. Но последнее время всё было как-то недосуг, всё некогда, дела важнее выпадали. И вот теперь дальше тянуть было уже нельзя: подошло время принимать какое-нибудь решение…

«Ну, был бы праведник, а грех найдётся!» — так мысленно говаривал Сапега в таких вот ситуациях…

И этот день прошёл в разборках, спорах, криках, на том закончился. На следующий день всё войско вышло со знамёнами на поле за лагерем, за Красной горкой, подальше с глаз лазутчиков из-за стен обители. Там можно было погарцевать, построиться с изящными знамёнами всем ротам и полкам, так показать свою готовность к сражению.

В тот день была обычная разводка. Кому куда идти и под какие стены подступать, какие снасти и премудрости нести, в каком порядке, сигналы чтобы не забыли. Все знали чтобы, по какому пению трубы всем вскакивать на лошадей, что делать в том случае, когда мортира ударит раз, два или три. Все поняли всё и разобрались, и только к вечеру все разошлись по ставкам. Кто на Волкушу, кому остаться суждено было на горке Красной, ушли и за Келарев пруд, в лесок. Подле него стоял с полком Валямовский.

На приступ монастыря полки Сапеги пошли всё так же ночью. Опять мортиры заговорили с Красной горки, ударили по крепости, по стенам, затем умолкли. И на штурм первыми пошли казаки…

Всю ночь защитники трудились: рубили лестницы, метали камни и угощали огненным смольём штурмующих, дрались с настырными, коль удавалось взобраться им на стены всё же. Их просто побросали вниз, переломали руки, ноги, чтоб не пытались больше появляться на стенах без приглашения…

И вот к утру, когда уже все устали, запели горны, подали сигнал ко всеобщему отходу. На этом бесславно закончился очередной штурм.