Воздух стал спертым. Свет исчез. Возможно, обрушение погасило свечу. А вдруг человек, державший ее, оказался по другую сторону завала? В кромешной темноте Рива нащупала сумку и стала рыться в поисках фонарика, который всегда носила с собой. Но куда он запропастился? Рива начала шарить по полу вокруг себя, чувствуя нарастающую панику. Она даже всхлипнула несколько раз и вдруг – слава богу! – нашла фонарик, укатившийся в сторону. Свет был тусклым, однако Рива сумела увидеть, что же произошло. Упавшая часть потолочной скалы образовала зубчатую стену. Рива ощупью стала искать проход и не нашла. Стена была непроницаемым нагромождением крупных обломков. И тут Риве по-настоящему стало страшно. Страх навалился на нее со всех сторон и зажал в невидимые тиски.

Помимо Ривы, в западне оказались старик, выглядевший скорее мертвым, чем живым, и женщина с двумя маленькими детьми. Судя по громадному животу, женщина была на последнем месяце беременности. Остальные обитатели убежища находились по другую сторону. Когда беременная мальтийка заплакала, Рива взяла ее за руку и попыталась успокоить, затем поговорила с детьми, которые тоже начали громко плакать.

– Не волнуйтесь, – сказала она матери и детям, хотя самой было по-настоящему тошно.

Подойдя к стене, Рива стала кричать, что их завалило, и звать на помощь. Она стучала кулаками по щербатой каменной поверхности, затем начала стучать поднятым каменным обломком. С противоположной стороны доносились слабые голоса. Рива прислушалась, однако гул бомбардировок мешал что-либо расслышать. И все равно она закричала, подавая сигнал:

– Мы здесь! Мы здесь!

Беременная женщина тихо стонала. Являлось ли это нормальным состоянием? Рива вспомнила собственную боль во время выкидыша. И вдруг женщина испустила вопль и схватилась за живот, выпучив глаза от страха. Но было ли это только страхом? Неужели бедняге суждено здесь родить?

Риву обуревали собственные страхи. Она боялась, что никогда не выберется отсюда и не увидит ни дневного света, ни Бобби. Но она заставила себя сосредоточиться на помощи женщине. Грязная дыра была неподходящим местом для родов. Снаружи все еще доносились звуки падающих бомб, ставшие какими-то приглушенными. Рива даже слышала «ра-та-та-та» зенитных орудий. Перед мысленным взором мелькнул ее красивый садик в Мдине. Она глотнула воздуха. А вдруг они все здесь погибнут? Беременная тяжело дышала. Дети хныкали. Потом мальтийка крепко сжала руку Ривы, закричала и снова затихла. Вероятно, схватки отпустили.

В почти мертвой тишине Рива то выныривала из состояния обостренного внимания, то возвращалась в него. Ее мутило от жары и вони. Шло время. Сколько его прошло, она не знала. Чувствовалось, что много. Если бы снова увидеть свет. Дневной. Любой. Но их окружала темнота, едва разгоняемая слабеющим лучом ее фонарика.