– Боже мой, Отто! – воскликнула Рива. – Нас и в самом деле ждут тяжелейшие времена. Подумать только: из двадцати четырех кораблей дошли всего два. Черт бы побрал этих немцев! Что нам делать?

– Это лишь малая часть поставок, на которую мы рассчитывали, – продолжал губернатор.

– И не говори, – пробормотал Отто сквозь зубы. – Черный рынок тут не спасет. Мои источники сообщают, что Стэнли Лукас имеет самое прямое отношение к черному рынку.

– Меня это совсем не удивляет. Бобби рассказывал, что продовольствие для офицерского клуба в Мдине было перехвачено. Из армейских машин отсасывают бензин.

– Гнусные твари! – отозвался Отто. – Но в жизни всегда есть хорошие парни и плохие парни. Война в этом отношении ничего не меняет. Просто для людей типа Лукаса открываются новые возможности.

Выступление губернатора продолжалось:

– Нас ждут лишения, поэтому мы должны делать все, что в наших силах, чтобы избегать непродуманного расходования ресурсов. Наши запасы нефти невелики. Керосин почти исчез. Текущее положение заставляет еще сильнее ужесточить нормирование. Но продовольствие и товары первой необходимости обязательно придут на Мальту. Мы должны помнить об этом. А пока мы вводим суровые наказания, являющиеся частью кампании по обузданию черного рынка. Тех, кто промышляет на черном рынке, ожидает максимальный срок в пять лет тюремного заключения.

Вскоре Рива вышла из дому, отчаянно надеясь, что сумеет сделать хоть какой-то запас продуктов. Пока ей удалось купить лишь козьего молока и плитку шоколада. Продавец сказал, что эту плитку он случайно нашел в подсобном помещении, под ящиком, а потому шоколад может оказаться заплесневелым. Риву это не остановило, и она купила шоколад. Но главной целью ее поисков были куриные яйца. Мальтийцы по-прежнему держали кур, значит где-то яйца продавались. Как это отличалось от ее довоенных прогулок по городу! Сейчас что ни шаг, то следы разрушений. В воздухе ощущался отвратительный запах, который она называла запахом бомбардировок. Навстречу ей попадались исхудавшие, угрюмые люди. Все это удручающе действовало на нее, настолько удручающе, что захотелось сесть на грязные, пыльные уличные булыжники и прекратить поиски. Но она заставила себя пойти дальше и вышла за пределы хорошо знакомых улиц.

Как часто бывало, налет начался неожиданно. Сигнал воздушной тревоги не успел прозвучать. Бомбовые удары наносились пикирующими самолетами. Судя по гулу, их к острову прорвалось немало. После секундного оцепенения Рива помчалась обратно в знакомую часть города. Большинству жителей приходилось почти целыми днями прятаться от длительных, ожесточенных налетов. У них даже появились любимые уголки в туннелях, вырытых английскими шахтерами. В сельской местности люди устраивали убежища в известковых скалах и во дворах. В городе укрывались в подвалах. Рива заскочила в одно из таких укрытий вблизи разбомбленного оперного театра. Оказавшись внутри, она присела на корточки. Кто-то держал в руке зажженную свечку. Рива плотно зажала уши, но все равно слышала душераздирающий свист бомб, скрежет и глухие удары. В какой-то момент у нее перехватило дыхание от звуков падающих камней. Вскоре оказалось, что часть потолка обрушилась, образовав завал.