Я подъехал к воротам и нетерпеливо постучал в них рукояткой моей шпаги.

— Открыть ворота! — крикнул я.

Наверху в отверстии башни показался свет. Какой-то голос спросил:

— Кто идёт?

— Дон Хаим де Хорквера. Открывайте ворота.

— Пароль?

— Пароль? Вы смеете спрашивать меня пароль? Приказываю вам открыть ворота.

— Мы не обязаны больше исполнять ваших приказаний, сеньор. Поезжайте обратно, или на вас падёт вся ответственность за то, что произойдёт.

— Собака! Ты смеешь угрожать мне! Это будет для тебя первый и последний раз. Дайте сюда топоры, — крикнул я.

Я был в ярости от этого неожиданного препятствия. Может быть, я должен благодарить за него мою жену!

Не оставалось ничего другого, как силой пробивать себе путь. По обе стороны ворот непрерывной линией стояли дома, построенные на валах прежнего города, а за ними тянулся канал. Нужно было как можно быстрее скакать назад почти до ратуши, чтобы заехать за ворота, а это было слишком рискованно.

Появились топоры, и тяжёлые удары с громом посыпались на ворота. В ту же минуту сверху грянуло несколько выстрелов, а внизу, сквозь ворота, просунулся целый частокол ружей, которые на таком близком расстоянии, конечно, не могли дать промаха. С полдюжины моих людей упало, а ворота были целёхоньки.

Если дело пойдёт таким путём, то я рискую потерять половину моих сил и не продвинуться вперёд ни на шаг. Правда, мы захватили с собой лестницы, но я при этом имел в виду главные ворота, больше подходящие для штурма. Здесь же башня поднималась прямо над бойницами, и наши лестницы, даже связанные вместе, едва достали бы до ближайшего окна, сквозь которое мог бы пролезть человек. При штурме города эта башня не могла иметь такого грозного значения, ибо дома с обеих сторон её были невысоки — можно было захватить их и через них войти в город. Но нам нужно было пройти с лошадьми, к тому же и времени в нашем распоряжении было очень мало. Никакого сообщения между домами и башней не было, иначе мы бы заметили его.

У некоторых из моих людей были аркебузы и пистолеты, и они старались попасть в защитников ворот сквозь бойницы. Но немцы никогда не были хорошими стрелками. Кроме того, было очень темно, люди нервничали, зная, что каждую минуту враг может нагрянуть сзади, и тогда мы окажемся в мышеловке.

Минута шла за минутой. В первый раз в моей жизни я почувствовал, что такое страх. Я боялся не за себя. Мне стало жутко из-за того, что я буду не в состоянии сдержать своё слово, что те, кого я обещал спасти, и люди, доверившиеся моей ловкости и моему счастью, будут перебиты v меня на глазах.