Второй залп с башни повалил ещё несколько человек. Я потерял своё обычное хладнокровие. Соскочив с коня, я выхватил топор у одного из солдат и подбежал к воротам. Я ударил им в ворота со всей силы, но ворота были дубовые, твёрдые, как железо. Каким-то чудом ни один выстрел не попал в меня. Может, стрелявшие из башни нарочно хотели оставить меня в живых. Не все, конечно, ибо вдруг я почувствовал страшный удар по голове, сопровождавшийся таким грохотом, как будто на меня обрушился целый город.

Я без чувств упал на землю.

Когда я пришёл в себя, то почувствовал, что по моему лицу течёт что-то тёплое, и услышал голос фон Виллингера, который говорил:

— Вы с ума сошли, дон Хаим? Если вы падёте в битве, то всё погибло. Мои люди пойдут за вами куда угодно, ибо они убеждены, что вы всё можете сделать и что вы заключили договор с дьяволом. Но если вас не будет перед ними, то нельзя будет их удержать, ибо наше положение не из приятных. Надеюсь, вы не пострадали? Сначала я думал, что они убили вас этим тяжёлым горшком.

— Кажется, нет, — отвечал я, всё ещё ошеломлённый. Через минуту я окончательно пришёл в себя. Мой шлем выручил меня. Небольшое кровотечение ничего не значит.

Барон фон Виллингер был прав. Я велел принести лестницы и связал их вместе, но, как я и предполагал, они оказались коротки.

— Разнесите вдребезги ворота ближайшего к нам дома, — приказал я, — и принесите сучьев для огня. Нам нужно их выкурить.

Моё распоряжение было исполнено немедленно. Жители дома, вероятно, умирали от ужаса. Но население Голландии должно было бы уже привыкнуть к таким происшествиям. Когда зажгли огонь и дым потянулся вверх, к бойницам, мы пододвинули лестницы ближе к башне. Теперь они оказались достаточно длинны.

Люди быстро полезли по ним. Но потому ли, что дым недостаточно затянул бойницы, или потому, что защищавшие башню стреляли наудачу, но первый же солдат, ступивший на башню, испустил крик и, поражённый, упал вниз, увлекая за собой других. Все боялись лезть вверх на башню, ибо это значило идти на верную смерть. Но кому-нибудь же нужно было подниматься. Забравшись наверх, он мог бы бросить вниз верёвку и поднять за собой следующего. Если б удалось подняться двоим, то один всегда мог рассчитывать уцелеть, особенно если дым будет густ и защитники башни не разглядят, что мы предпринимаем.

— Дайте мне верёвок, барон Виллингер, и прикажите поддерживать хорошенько огонь. Так. Хорошо. Теперь я попробую подняться.

— Дон Хаим, не забывайте, что если вы будете убиты…

— Знаю. Но ничего другого не остаётся. Нельзя медлить.