– Да, именно он мне это и рассказал, а разве это неправда?

– Неправда! Нет здесь никакого привидения! Все это выдумки!

– Вы знаете, – Фома Фомич понизил голос, – Новоароновский говорил даже не о привидении, а о том, что в вашей гостинице поселился дух – Рюбецаль!

– У нас? – Портье даже присел от неожиданности.

– Да, он так сказал! Но, может быть, это просто слухи?

– Ради бога, никому об этом не говорите, если пойдут такие слухи, мы лишимся постояльцев. Это же надо придумать: у нас поселился Рюбецаль! – воскликнул портье и перекрестился.

– Значит, это выдумка?

– Да, да! И я думаю, все выдумал именно этот Новоароновский. Он мне сразу не понравился. Теперь-то я понимаю, почему господин Протасов так таращил глаза и показывал пальцем вверх!

– А зачем Новоароновскому понадобилось все это придумывать? – спросил, почесывая голову, начальник сыскной.

– Этого я как раз и не знаю, мне кажется, нужно спросить у него… Ну, я, пожалуй, пойду, а вы устраивайтесь, будьте как дома. Еще раз спешу вас заверить – никакой дух у нас не живет. – Портье резко развел руки в стороны. – И, к слову сказать, у нас нечистоты не вывозят, у нас канализация!

– Мне это известно! – кивнул фон Шпинне и добавил: – Если у меня возникнут вопросы, я могу к вам обратиться?

– Конечно! Это ваше право, а наш долг делать все, чтобы постоялец остался доволен. Не смею вас больше отвлекать!

Портье удалился.

Начальник сыскной снял пиджак, критически осмотрел его и повесил на вешалку, после чего сел на венский стул, стоящий возле стола, и задумался. То, что сказал портье, было ожидаемо. Фома Фомич это предполагал, но одно дело предполагать, а другое дело, когда твои предположения подтверждаются. Значит, Новоароновский врет. Но это еще нужно доказать. Евно Абрамович в своем рассказе ссылался на официанта Тома, что всю историю о духе он узнал от него. Здесь два варианта: или врет Новоароновский, или официант. Хотя может врать и портье, утверждая, что никакого духа нет, а на самом деле он есть. После непродолжительного раздумья фон Шпинне пришел к выводу – все трое могут врать, и только у Новоароновского нет видимой выгоды говорить неправду. Официант Том врет, потому что хочет подзаработать. Портье врет, потому что не хочет отпугивать постояльцев. А по какой причине врет Новоароновский?

Фома Фомич посмотрел на часы – четверть третьего. Пора отправляться к господину Краузе. Но прежде чем идти в «Детские радости», фон Шпинне решил отправить в Татаяр телеграмму.

– Где у нас телеграф? – переспросил портье, до этого он разговаривал с какой-то женщиной и был невнимателен. – Здесь рядом, за углом. Сейчас, когда выйдете из дверей гостиницы, поверните налево, а затем первый поворот, опять же, налево. Я достаточно понятно объяснил?

– Да! В крайнем случае спрошу у кого-нибудь на улице.

Портье ответил едва заметной улыбкой.

Телеграфистка – строгая, гладко причесанная немецкая барышня – долго смотрела на бланк, который ей просунул в маленькое окошко фон Шпинне. Подняла глаза и, четко выговаривая слова, спросила:

– Что это?

– Вы о чем?

– Я не понимаю… – Она подняла бланк и, показывая его Фоме Фомичу, провела пальцем по строчкам.

– Ах, это. Это по-русски! Вы разве не даете таких телеграмм?

– Нет, наш аппарат печатает только латиницу…

– А если я напишу все то же самое латинскими буквами, это пойдет?

– Да.

Фома Фомич взял чистый бланк и принялся писать: «Установить за Новоароновским пристальное наблюдение. Лучшие агенты. Полковник фон Шпинне». Все это было написано латиницей. «Только бы Кочкин разобрал…» – подумал начальник сыскной.

Телеграфистка взяла бланк, кивнула, давая понять, что все нормально, подсчитала слова и запросила сумму. Фон Шпинне расплатился и вышел на улицу. Кликнул извозчика и назвал адрес «Детских радостей».

Господин Краузе встретил полковника почти как родного, широко раскинув руки. Правда, обниматься они не стали, лишь обменялись крепкими рукопожатиями.

– Как только получил вашу телеграмму, тотчас же выехал! – сказал фон Шпинне, садясь в кожаное кресло, на которое ему указал хозяин кабинета. – Я надеюсь, эта поездка не станет для меня пустым времяпровождением.

– Думаю, нет! В нашу первую встречу вы рассказали ужасную историю. Она взволновала меня, ведь задействована наша продукция. Поэтому я поднял документацию на все модели, которые были изготовлены, и попытался выяснить, в каком они состоянии и где теперь находятся…

– Я так понимаю, произошло нечто из ряда вон выходящее?

– Верно! – кивнул господин Краузе. – Еще одно убийство!

– Где? Здесь, в Берлине?

– Нет, в Париже. Там так же, как и в вашем случае, хозяина задушила обезьяна.

– Когда это случилось?

– За год, может быть, полтора до вашего происшествия.

– А почему покупатель или его родственники не обратились к вам с претензией?

– Парижская полиция быстро разобралась, и почти сразу же стало ясно – наша игрушка не имеет к убийству никакого отношения. Вернее, имеет, но исключительно как орудие преступления. Но вы понимаете, о чем я говорю. Злоумышленники смогли ее каким-то образом приспособить.

– Вам известны подробности?

– Увы! Если честно, меня подробности не интересовали. Меня интересовала моя игрушка. Ну а если она ни при чем, то все хорошо. Потом я вспомнил вас и посчитал своим долгом сообщить об этом…

– Вы же сделали это неспроста?

– Конечно! – улыбнулся Краузе. – Я деловой человек, господин полковник, и хочу, чтобы ваше расследование как можно быстрее завершилось. Хочу, чтобы вы нашли настоящих убийц и сняли это нелепое подозрение с нашей продукции, и чтобы игрушки продавались.

– Итак, вы говорите, что убийство произошло в Париже. У вас есть адрес?

– Есть, правда, он написан по-французски. Вы разберете?

– Разберу, давайте!

Возвращаясь в гостиницу, фон Шпинне думал о предстоящей поездке в Париж, но прежде нужно попытаться выяснить все до конца с духом Рюбецаля. Придется отыскать официанта. Если верить словам Новоароновского, тот служит в гостиничном ресторане. Фома Фомич обратился к портье, который еще не сменился.

– Подскажите мне, господин…

– Фогель!

– Подскажите мне, господин Фогель, я все о том же, о визите к вам господина Протасова… Он приглашал к себе в номер одного из ваших официантов?

– Да! – кивнул портье. – Замечу, что наш официант хватил там лишнего, но он был не на службе и потому мог делать все что угодно…

– А как мне найти этого официанта?

– Это несложно, правда, у него сегодня выходной…

– Тогда назовите мне его адрес.

– Да, собственно, нет никакого адреса. Он живет здесь, в гостинице. На чердаке у нас несколько комнат, специально для работников. Одна из них принадлежит ему. Поднимитесь вот по этой лестнице, его дверь первая, стучите громко.

– А он точно у себя?

– Я не видел, чтобы он куда-то выходил, разве только в тот момент, когда я отлучался, но это вряд ли. Да вы поднимитесь, поднимитесь…

Глава 26. Официант Том

Глава 26. Официант Том

Фома Фомич постучал в дверь комнаты официанта Тома, но ответа не последовало. Некоторое время фон Шпинне прислушивался, потом снова постучал, на этот раз громче и продолжительнее.

– Кто там? – хрипло и недовольно послышалось из-за двери.

– Могу я видеть господина Тома? – с доброжелательными нотками в голосе спросил начальник сыскной. – Меня зовут барон фон Шпинне, я бы хотел с вами поговорить. Кстати, мы с вами тезки…

– Барон? – похоже, титул незваного гостя заинтересовал жильца чердачной комнаты. Он сказал, что сейчас откроет, только оденется.

Фоме Фомичу пришлось ждать что-то около пяти минут. Однако он мог ждать и дольше – терпение в списке необходимых каждому полицейскому качеств стояло у полковника на первом месте. Он часто вспоминал слова отца, утверждавшего, что на свете есть только три способа охоты: волка, орла и паука. Волк – это неутомимая, многодневная погоня, орел – высматривание, паук – ожидание. «Запомни, Томас, – говорил отец, пристально глядя на сына, – последний способ самый лучший. Тот, кто умеет ждать, всегда будет с обедом и таким большим ужином, часть которого останется и на завтрак…»

Фон Шпинне не сразу это понял и не сразу этому научился. Вначале ему хотелось бегать за дичью, сбивая ноги в кровь, потом он стремился ее высматривать, до рези в глазах вглядываясь в даль… И только спустя годы он понял отца – дичь лучше всего поджидать в засаде, она сама придет, и охотнику останется только схватить ее.

Наконец послышались шаги, лязгнула щеколда, и дверь открылась. Перед Фомой Фомичом стоял молодой человек, темноволосый, с приятным полноватым лицом и заспанными глазами. На правой щеке алым рубцом красовалась отметина от подушки.

– У меня не убрано, да и запах ужасный, может быть, где-нибудь посидим…

Фома Фомич посмотрел через плечо хозяина комнаты и понял, что тот прав, лучше поговорить в другом месте, жилище производило впечатление медвежьей берлоги.

– Да, действительно! Стоит хорошая погода, можно посетить кофейню, а можно просто прогуляться. Я видел у вас здесь недалеко небольшой уютный скверик с лавочками, что удивительно…

– А что в этом удивительного? – спросил немец, выходя из комнаты и запирая за собой дверь.

– Собственно, лавочки… ах да, я из России…

– Барон из России?

– Вы полагаете, Россия – это такая страна, где нет баронов?