Инспектор Жарди проводил полковника на вокзал и посадил на поезд. Обещал держать последнего в курсе расследования смерти обойщика Клеймана. Выражал надежду, что Фома Фомич, со своей стороны, будет сообщать ему о прогрессе в расследовании убийства Протасова. Фон Шпинне соглашался, что именно так и будет, приветливо улыбался, махал рукой из окна, но мыслями своими был уже далеко-далеко, в губернском городе Татаяре, где его ожидало много работы.

Глава 29. Возвращение фон Шпинне

Глава 29. Возвращение фон Шпинне

Фон Шпинне с сожалением смотрел на проплывающие за окном поезда пейзажи. Его сосед по купе, господин средних лет в добротном костюме из английского сукна, тоже посматривал в окно, хотя чаще его взгляд падал на лицо фон Шпинне. После долгого молчания попутчик наконец проговорил:

– Вижу, Россия навевает вам тоску! Долго жили в Европе?

– Нет, я ездил всего лишь на несколько дней! – ответил Фома Фомич. – Но тоска есть, это правда! Но поделать с этим ничего нельзя, вряд ли мы сможем выстроить свою жизнь так же, как в Европе!

– Раньше я с вами поспорил бы, а теперь, пожалуй, соглашусь! Тоже, как и вы, разочаровался в русском народе…

– Погодите! – резко повернулся к соседу Фома Фомич. – Я разве сказал, что разочарован в русском народе?

– Ну… – господин в добротном костюме замялся, – мне так показалось…

– Бывает! – бросил полковник и снова уставился в окно. Разговор был окончен, не успев начаться. Фома Фомич не был расположен к беседе, которая грозила превратиться в долгие и нудные споры о достоинствах и недостатках русских. И разговоры эти сводились к тому, что у прочих народов сплошь достоинства, а вот русские – это только ущербность и более ничего. И самое обидное заключалось в том, что говорили об этом русские люди. На одной из станций, кажется это был Гомель, попутчик сошел. Начальник сыскной был этому несказанно рад. Попросил проводника принести чаю, поудобнее устроился на диване и принялся вспоминать Париж, а также расследование убийства господина Клеймана – обойщика.

На вокзале Татаяра Фому Фомича встретил Кочкин. Вел он себя как обычно, однако что-то в его поведении насторожило полковника.

– Что-то случилось? – спросил он, отдавая своему помощнику саквояж.

– Нет, все по-прежнему! – ответил тот, не глядя на фон Шпинне.

– По-прежнему? – Начальник сыскной ухватил за рукав пытавшегося уйти вперед Кочкина. – А мне кажется, тебя заставила прийти сюда какая-то неприятность…

– Нет никаких неприятностей!

– Что с Новоароновским?

– Он куда-то пропал…

– То есть как? – Фон Шпинне остановился и сильным рывком развернул чиновника особых поручений к себе. – И это называется – никаких неприятностей? У нас пропадает главный подозреваемый, а ты говоришь – все хорошо!

– Главный подозреваемый? – Кочкин смотрел на своего начальника удивленно.

– Да, главный подозреваемый!

– И когда же еврей им стал?

– В Париже!

– Ах, в Париже! Но нам-то откуда это было знать?

– Это я виноват, – кивнул фон Шпинне, – нужно было сообщить… А что сделано для поиска Новоароновского?

– Ничего!

– Почему?

– А зачем его искать, мы ведь не знали, что он главный…

– Что говорит Семенов?

– Он тоже куда-то запропастился…

– Что значит «куда-то запропастился»? – Лицо начальника сыскной окаменело.

– Исчез!

– Наш агент, которого мы определили в дом Протасовых, исчез?

– Да!

– И ты молчишь?

– Почему молчу? Вот, рассказываю… Только вы ступили на перрон, я сразу вам доложил. Но Семенов и раньше, бывало… – Кочкин щелкнул пальцами по шее.

– Может, Семенова на этот раз уже и в живых нету!

– То есть как в живых нету? – Кочкин, испуганно глядя на Фому Фомича, почесал лоб. Похоже, это не приходило в голову чиновнику особых поручений.

– Ты дурачка не строй! – прикрикнул фон Шпинне. – Так, нету! Может, убили его!

– Кто?

– Ты или на самом деле ничего не понимаешь, или пытаешься выкрутиться, чтобы снять с себя ответственность. Семенов находился в доме Протасовых и вдруг пропал… Куда он пропал, ты задавался этим вопросом?

– Нет! – виновато переступил с ноги на ногу Кочкин. – Но зачем кому-то убивать этих двоих?

– А зачем было убивать дядю Евсея, какой в том прок?

– Возможно, он что-то знал…

– Вот ты сам и ответил на свой вопрос. Возможно, что-то знал и Новоароновский, даже не возможно, а наверняка знал…

– А Семенов?

– Его мог кто-то узнать, что он никакой не однодворец, а агент сыскной полиции. Такое могло произойти?

– Могло! – в задумчивости проговорил Кочкин.

– Что-то вспомнил? – спросил начальник сыскной.

– Да! Тут без вас к нам наведывался Алтуфьев…

– Зачем?

– Говорил, что просто по пути зашел. Все про вас расспрашивал, куда и зачем вы уехали…

– У тебя хватило ума не говорить правду?

– Хватило! Я сказал, что вы у больной тетушки в Кстове…

– Это где?

– А черт его знает, я первое, что на язык легло, сказал…

– Следователь поверил?

– Не знаю, но больше не спрашивал. Меня же другое насторожило… – Кочкин переложил саквояж из одной руки в другую.

– Что именно? – Начальник сыскной двинулся к лестнице, которая вела с перрона на привокзальную площадь. Кочкин проследовал за ним.

– Алтуфьев сказал, что в доме Протасовых видел человека, похожего на одного из наших агентов, мол, просто поразительное сходство…

– И что?

– Он интересовался, наш ли это агент и что он делает в доме Протасовых.

– Как этим интересом можно объяснить пропажу Семенова?

– Алтуфьев мог кому-нибудь об этом сказать, без умысла, просто за беседой… Например, одному из сыновей покойного Протасова.

– Ты думаешь? – Фома Фомич увлек Кочкина к стоящей у стены вокзала лавочке, они сели.

– А почему нет? Алтуфьев нам не друг, скорее, наоборот. Чтобы помешать, может пойти на что угодно…

– На что угодно? – Фон Шпинне насупил брови. – Это не похоже на Якова Семеновича, он осторожный.

– Согласен! – кивнул Кочкин. – Тогда могло быть так: он как бы между прочим, за обедом в протасовском доме сказал, что их новый работник похож на одного агента сыскной полиции. И еще подивился такому сходству.

– Нам нужно как можно скорее посетить Алтуфьева! – бросил, вставая, Фома Фомич.

– Вы думаете, он признается?

– Нет! Нам это и не нужно, достаточно будет посмотреть на его поведение после наших вопросов. Мы ведь хорошо его знаем, если спрашивать в лоб, он может дрогнуть и как-то себя выдать…

– Но что нам это даст? – поспевая за начальником, спросил Кочкин.

– Направление, в котором нужно идти, чтобы отыскать Семенова! – бросил фон Шпинне.

Сыщики сели в полицейскую пролетку. Поприветствовав кучера, Фома Фомич велел править к себе домой. Там он бросил саквояж, наспех умылся, переоделся, и через двадцать минут они с Кочкиным уже поднимались по ступеням окружного суда.

Алтуфьев встретил их настороженно, внимательно всматриваясь в лица своих нежданных визитеров.

Глава 30. Разговор со следователем

Глава 30. Разговор со следователем

– Чем обязан такой чести? – Алтуфьев поднялся навстречу сыщикам. Он не выглядел взволнованным, но прежней самоуверенности в глазах не было.

– Да вот, ехали мимо. Дай, думаем, навестим старого приятеля, спросим, как дела… – проговорил начальник сыскной. – Тем более Меркурий Фролыч рассказал мне о вашем визите. Вот я и решил нанести ответный. Может, у вас есть какие-нибудь новости?

– Нет никаких новостей! – помотал головой следователь. – Просто тогда был рядом и зашел, да я уже говорил об этом господину Кочкину.

– Вы, как мне стало известно, упоминали, будто видели в доме Протасовых человека, сильно похожего на агента сыскной полиции…

– Да, да! – согласился следователь. – Однако Меркурий Фролыч уверил меня, что это никакой не агент, а, скорее всего, просто похожий на него человек. На том наш разговор и закончился…

– Ответьте мне, господин Алтуфьев, а вы еще с кем-нибудь говорили об этом? – Начальник сыскной без приглашения сел на свободный стул. Кочкин остался стоять у двери.

– О чем? – сделал невинные глаза следователь.

– О том, что в доме Протасовых работает человек, сильно похожий на агента сыскной полиции.

– Честно сказать, не припомню! Может, и говорил… – Алтуфьев развел руками.

– А если я вас попрошу вспомнить, это очень важно…

– Да, я, кажется, упомянул это в доме Протасовых…

– Кто присутствовал при этом?

– Все!

– Все? – Начальник сыскной поднял брови.

– Это было во время обеда… – с неохотой в голосе ответил следователь.

– Вы ведете дело об убийстве Протасова и обедаете в его доме? – Лицо начальника сыскной сохраняло улыбку, но глаза были серьезными и холодными.

– Ну, так получилось, меня пригласили, не мог же я отказаться? – заторопился, зачастил Алтуфьев и встал со своего места.

– Почему не могли? Вам очень хотелось есть или не желали обидеть хозяев?

– Я поступил неправильно, согласен! Однако не вижу в этом ничего такого…

– А если я вам скажу, что работник в доме Протасовых действительно был нашим агентом. И теперь, после того как вы об этом рассказали, агент пропал…

– Как пропал? – Следователь медленно опустился на стул.

– А вот так! Нет его нигде! – ответил фон Шпинне и перевел взгляд на своего помощника. – Вот и Меркурий Фролыч не даст соврать.

– Точно, пропал! – подтвердил Кочкин.