И вдруг Клара остановилась и замерла. Перед ней было что-то невероятное – голубая с фиолетовым оттенком поляна, очень просторная и как рамой ограниченная ровным рядом деревьев. На поляне были заросли колокольчиков, настоящий колокольчиковый лес высотой по колено. Цветы были такого живого яркого цвета, что Клара даже на мгновение зажмурилась, поскольку глаза еще не успели привыкнуть к такой яркости, и от неожиданности громко охнула. Маленький Хауард тут же раскрыл глаза, но поспешил снова их закрыть – видимо, ему не понравился чересчур мощный поток света, лившийся с небес в просветы между ветвями деревьев.

– Нравится? – спросил Айвор, и Клара улыбнулась ему. Она и забыла, какой великолепной может быть природа.

– Не то слово!

– Я так и думал, что тебе понравится.

Минут пять или даже десять они молча стояли, любуясь этим морем голубизны. Сперва их молчание было несколько неловким – все-таки они уже успели отвыкнуть друг от друга, – но потом все вспомнилось, вернулось прежнее тепло отношений, а то раздражение, которое Клара в последнее время испытывала, словно куда-то испарилось. Она не смогла бы, пожалуй, даже толком назвать то чувство, которое испытывала тогда к Айвору, и объяснить, почему чувствовала себя такой уязвленной. Даже тело ее, похоже, отказывалось поддерживать тот гнев, который она все это время испытывала: у нее возникло странное ощущение, словно ее сердце и само тянется к нему, и все тело заставляет к нему тянуться и молить о прощении.

– Трудно мне без тебя пришлось, – через некоторое время призналась Клара, чувствуя, что, оказавшись в столь чудесном месте, должна быть честной, даже если придется идти на риск. – Мне очень тебя не хватало. И детям тоже – ты ведь всегда был для них героем, защитником.

Сердце у нее неслось вскачь.

– Мне тебя тоже очень не хватало, – сказал он и судорожно сглотнул; ей было видно, как нервно прыгает вверх-вниз его кадык. – А дети для меня всегда очень много значили. И вообще Грейндж. Это одно из самых важных для меня мест.

– Да, я знаю, – каким-то странным голосом откликнулась она; ей казалось, что ее собственный голос доносится откуда-то издалека, как эхо, и она не может быть уверена в том, что именно скажет дальше.

– Я тебя здорово подвел, да? – спросил Айвор.

Она сглотнула застрявший в горле комок.

– Наверное, мне и не следовало слишком многого от тебя ожидать.

– Прости…

Заметив, что маленький Хауард стал проявлять беспокойство – беспорядочно махать ручками и мотать головой, словно ему приснился плохой сон, – Клара, чувствуя себя виноватой из-за того, что нарушила составленный Анитой график, сказала: