Она немного помолчала, переключив свое внимание на ребенка. Потом снова заговорила:

– А насчет младенцев я полностью солидарна с Ритой, потому что, как она выражается, «они ничего не делают». – Клара засмеялась и наклонилась над Хауардом. – Хотя против тебя, малыш Хоуи, я ничего не имею, правда-правда! – Она подняла глаза на Айвора и заметила, какое напряженное у него выражение лица. – Анита страшно злится, когда я ее сыночка так называю.

У нее было такое ощущение, словно весь обратный путь до Грейнджа они ходили кругами. И Айвор как-то странно притих. Потом он вдруг спросил:

– Тебе бы хотелось, чтобы я пришел на этот аукцион? Он состоится на будущей неделе, и, как мне представляется, там будет… немало весьма эмоциональных моментов.

Клара глубоко вздохнула. Мысль о том, что он придет, и будет там вместе с ней, и они вдвоем будут противостоять целому свету, была чудесной. Это была мысль о том, что ей больше ничего не придется делать в одиночку.

Однако она так и не сумела выдернуть из сердца последнюю занозу.

– Нет. – И она решительно помотала головой. – Спасибо, но я теперь вполне крепко стою на собственных ногах – пришлось научиться.

Она вовсе не хотела, чтобы это прозвучало резко, и, к счастью, Айвор все понял правильно.

– Я и не сомневался, что ты научишься, – сказал он. – Просто… Ладно, дай мне знать, если передумаешь. Ты же знаешь, как я к этому отношусь, Клара.

– Знаю?

Айвор хотел еще что-то прибавить, но тут откуда-то прямо перед ними вынырнула черная машина, изрыгавшая клубы отвратительно вонючего дыма, немного проехала и остановилась. Они оба так и уставились на нее; Хауард зевнул.

Оказалось, что это Виктор. Он погудел им и приветливо помахал рукой, явно пребывая в отличном настроении. Но уж больно некстати он появился, да еще окутанный такой вонью.

– Это совсем не то, что ты думаешь… – начала Клара, почти физически чувствуя, как Айвор напрягся и весь ощетинился. – Между мной и Виктором ничего такого не происходит…

Айвор покачал головой, обронил: «Вот и прекрасно», но у нее было такое ощущение, словно та тонкая паутина, что связывала их друг с другом и только что весьма деликатным образом была восстановлена благодаря прогулке и поляне с цветущими колокольчиками, теперь снова разодрана в клочья.

А Виктор, выскочив из автомобиля, с таким энтузиазмом пожал Айвору руку, словно они были лучшими друзьями. Он постригся и теперь уже не был так похож на Бетховена – скорее, превратился в обыкновенного мужчину средних лет.

– Рад снова вас видеть, мистер Дилани.

– К сожалению, мне пора идти, у меня срочные дела, – тут же сказал Айвор. – Вы уж меня, пожалуйста, извините.