Потом, не проронив ни слова, Странник развернулся и уехал вместе с Испанцем. Рассвет выждал подобающее время, потом подождал еще и наконец вышел. У него было своеобразное чувство юмора, такое тонкое, что многие и не подозревали о его существовании. Заставить всю деревню считать, будто он отвергает невероятное предложение Странника, было вполне в его духе.
Когда Надуа уже вся извелась от нетерпения, он жестом приказал ей выйти. Вместе они согнали лошадей в табун и повели их на пастбище к собственному табуну, где и выпустили пастись. Рассвет согласился, чтобы Странник стал его зятем.
Вечером, когда солнце клонилось к закату, Странник пришел за невестой. Они пошли рука об руку к гостевому типи, в котором он жил. Она широко шагала длинными ногами, стараясь не отставать от него. Стук ее сердца, казалось, был слышен сквозь приглушенный шум лагеря. Все вокруг побросали работу и смотрели на них, и Надуа почувствовала, что снова покраснела. Она испытала огромное облегчение, когда они вошли в типи и кожаная дверь скрыла их от любопытных глаз.
Прежде чем подвести ее к ложу из толстых и мягких бизоньих шкур, Странник протянул ей серебряное зеркальце, которое носил с собой семь лет. Он внимательно наблюдал, как она взяла зеркальце в руки и стала рассматривать его, ощупывая пальцами выпуклый узор, точно так же, как когда-то он сам рассматривал это зеркальце во дворе разоренного форта. Он пытался найти в ее лице следы воспоминаний о том дне, когда его люди убивали ее людей. Она с благодарной улыбкой посмотрела на него, и напряжение отступило.
Она молча подошла к нему, и он обнял ее. Прижавшись щекой к его груди, она гладила его талию и бедра. Они стояли, слегка покачиваясь, закрыв глаза и полностью растворившись в своих чувствах. Их переполняли тепло и радость от того, что они были вместе.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ОСЕНЬ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ОСЕНЬ
На равнинах чувства обостряются, и человек начинает понимать всю прелесть бытия.
Полковник Ричард Ирвинг Додж, «Охотничьи угодья Запада»Глава 36
Глава 36
Издалека плато напоминало огромную приплюснутую крепость. Его темный массив резко выделялся на фоне бескрайнего голубого неба. Это была цитадель в две сотни миль длиной, в полторы сотни миль в поперечнике и в восемьсот футов высотой. Ее бастионы будто бы вырастали прямо из окружавшей ее холмистой долины. Вертикальные полосы обнажившегося красного песчаника напоминали контрфорсы, поддерживающие отвесные утесы. По краю плато полированным серебром блестела на ярком солнце гипсовая шапка.