Второй заезд, последний в их жизни, с первого ряда начали Кампари и Бордзаккини. К окончанию первого круга от семи стартовавших остались лишь трое. Поползли слухи, что в южном вираже произошла массовая авария. Так и было: машины Бордзаккини и Кампари столкнулись, в них влетели Нандо Барбьери и граф Кастельбарко. Все четыре болида перевернулись и начали свой смертельный танец. Барбьери и Кастельбарко в том замесе выжили, Кампари и Бордзаккини повезло меньше. В третьем заезде в пожаре после аварии в южном вираже сгорел граф Чайковский.

Тяжелая утрата особенно сильно ударила по Нуволари, который всю ночь провел в госпитале Монцы, утешая скорбящих жен погибших гонщиков. Когда его спросили о том, насколько смерть отразилась на его манере езды, он попытался приободриться и сказал: «Такое случается, когда меньше всего ждешь. Если бы мы постоянно думали об опасностях, подстерегающих нас повсюду, мы бы не проехали ни одного круга».

1934. БЛИЦКРИГ

В 1934-м немцы начали свой автогоночный блицкриг. Машины Mercedes-Benz и Auto Union были технически гораздо более совершенными, чем у всех конкурентов. В очередной отчаянной погоне за соперниками Нуволари влетел в лужу, его Maserati занесло, машина сделала два устрашающих пируэта, встала на дыбы, вновь грохнулась о землю и врезалась в дерево.

Спустя месяц итальянец с закованной в гипс левой ногой (она была сломана в двух местах, причем не первый раз), опираясь на костыли, явился на медкомиссию гонки на Кубок АФУС в Берлине. Верный механик Компаньони изготовил специальную педаль сцепления, к тому же на столичном треке переключать передачи нужно было всего в двух поворотах. Немецкие врачи сдались, и Нуволари занял пятое место.

В целом дела не особо ладились: ни Bugatti, ни Maserati не могли соперничать с немецкими коллективами, а там легендарного пилота никто не ждал. В Auto Union на сезон-1935 подписали Варци, который поставил вопрос ребром – никакого Нуволари! Руководству Mercedes хватало своих терок между Караччолой и Фаджоли. Тацио же к тому времени исполнилось 43 года, он полностью поседел, казалось, карьера подошла к концу.

Одержимый гонками итальянец поклялся никогда не возвращаться в Маранелло, но понимал, что других вариантов попросту не осталось. Началась долгая игра в переговоры с Энцо Феррари. Нейтральной стороной, а точнее этаким мальчиком на побегушках, выступил Витторио Яно – оба упрямца сидели на своих виллах и обменивались через легендарного конструктора записками, письмами и прочей деловой корреспонденцией. Ходили слухи, что за Маэстро замолвил словечко сам Бенито Мусоллини, озадаченный соперничеством с братской Германией. Своенравные гении таки договорились встретиться на нейтральной территории и там оформили сделку. В 1935-м Тацио Нуволари вновь стал главным всадником «гарцующих жеребцов».