Безжалостные подсчеты выживаемости показывают, что, с точки зрения первичных эволюционных причин, в основе разделений обществ находится конкуренция. Принимая во внимание, насколько менялись маркеры от одного места к другому, в какой-то момент разделение общин, вероятно, становилось неизбежным, независимо от перенаселения. Вопрос в том, что происходило, когда люди заселяли территорию, достигая лимитов емкости среды, так что отделившимся обществам, оказавшимся бок о бок с соседями-конкурентами, уже не хватало пространства для роста, и уйти было некуда. Люди обычно объединяются вокруг угрозы, когда конкуренция с чужаками становится их важнейшей заботой. Общество, находящееся в окружении, вероятно, единым фронтом препятствовало появлению противоречивых точек зрения, в том числе, предположительно, и фракций, конфликты между которыми служат предпосылкой разделения общества. Возможно, общество в таком труднейшем положении было способно сохранить единую отчетливую, лишь слегка меняющуюся идентичность, даже если на него воздействовали извне со всех сторон[869]. Тем не менее я полагаю, что такая ситуация лишь откладывала разделение общества, но не останавливала его. На самом деле, если социальные разногласия побуждают к разделению, то, когда дочерние общества находятся в тесном соседстве, утрата более уязвимого из них почти гарантирована. Вероятно, именно это и произошло на участке леса в Гомбе, когда у шимпанзе сообщества Кахамы не осталось пространства для отступления. Подобный конец, должно быть, выпадал на долю многих человеческих обществ в доисторическую эпоху: они погибали в результате истощающих налетов, а немногие выжившие, обычно женщины, вероятно, присоединялись к победившей группе.

«Прошлое – это другая страна» – так сказал писатель Лесли Поулс Хартли[870][871]. Таким образом, основные правила, в соответствии с которыми люди меняют свою идентичность, гарантируют такое запланированное устаревание. Даже доминирующие общества со временем могут принять такие формы, которые их отцы-основатели отвергли бы как невыносимо чужие. За определенное время общество меняется так же неизбежно, как и биологический вид, который эволюционирует вплоть до того, что ныне живущие поколения не узнали бы своих предшественников, если бы с ними встретились, а палеонтологи сочли бы его заслуживающим нового видового названия.

Так что в доисторическую эпоху общества вновь и вновь отделялись друг от друга, некоторые из них исчезали с лица земли, но даже победители со временем неузнаваемо менялись, чтобы опять разделиться. Каждый раскол, вероятно, становился источником большого горя и страданий и осуществлялся по причинам, которые были важными в тот момент, но в конечном итоге забывались. Такие разделения обществ – это часть ритма жизни, такая же главная, как любовь или смерть отдельного человека, но раскрывающаяся на протяжении длинного ряда медленно сменяющих друг друга поколений, выходящего за рамки того, что мы способны постичь. Общества, будь то победители или побежденные, как и их отдельные члены, мимолетны.