Как и в случае разделения на части древних обществ-государств, таких как государства майя, население образовавшихся стран часто должно обходиться гораздо меньшим по сравнению с тем, что они имели, будучи в составе более крупной нации. Если первоначальный режим не был чрезвычайно репрессивным, то такое положение превращает разделение в шаг назад в экономическом плане. В наши дни отделившиеся нации, которые почти не получают помощи извне, восстанавливаются очень медленно: среди стран, образовавшихся в результате разделения Югославии, Босния и Косово по-прежнему находятся в упадке. Тем не менее, как мне кажется, сильное чувство принадлежности к новому обществу может компенсировать любые потери, связанные с качеством жизни. К тому же вынужденное подчинение далекому правителю часто может привести к социальному истощению. К счастью, основы социального существования, такие как социальная поддержка, которую местные сообщества обеспечивают людям и семьям, по-видимому, устойчивы к подъему и упадку обществ. Поэтому, хотя раздел общины, вероятно, влиял на всех ее членов почти одинаково, распад государства является ударом для власть имущих, но, возможно, гораздо меньше воздействует на всех остальных.

Во всех этих вопросах география – это действительно судьба. Для того чтобы отделение прошло успешно, вступившая в конфликт группа обычно должна населять определенный участок территории страны, на который она часто предъявляет права как на древнюю родину. Это означает, что раскол в конечном итоге происходит между территориями, плотно заселенными этническими группами, которые когда-то имели собственные общества. Отклонения идентичности от места к месту по-прежнему сказываются, почти так же, как в локальных группах охотников-собирателей. Эти изменения способствуют рождению региональных культур, обнаруживаемых в каждом государстве, и влияют на самые разные сферы, от национальной кухни до политики.

Однако вероятность того, что подобная географическая изменчивость сама по себе приведет к распаду страны, по-видимому, относительно мала, даже когда такие различия всячески используют. Например, основной причиной Гражданской войны в США стало рабство, а не идентичность. В то время большинство южан считали себя прежде всего американцами. То, что мы сейчас называем культурой Юга, стало предметом гордости только после окончания войны. Во время борьбы интеллигенция Юга действительно рекламировала образ жизни южан, чтобы пробудить чувство преданности своему региону, в том числе они утверждали, будто белые южане – это отдельная этническая группа, потомки благородных британских родов, которые более строго придерживаются основополагающих принципов американского общества, чем северяне[971]. Однако их обращения к общности южан не имели особого эффекта. Большинство южан, сомневающихся в разумности отделения, вдохновляла не столько Конфедерация, сколько обязанность защищать свои семьи. Отсутствие сильной общей идентичности, обособленной от идентичности северян, было ключевым фактором, лежащим в основе борьбы Конфедерации за сохранение единства и в конечном итоге ее поражения[972].