Я продемонстрировал, что у других животных не встречаются случаи предоставления пристанища большому количеству чужаков. Большинство сообществ других позвоночных животных в лучшем случае могут принять случайного одинокого брачного партнера или беженца. Включение чужаков в качестве класса в человеческие общества началось с захвата пленников и рабов, но значительно возросло в масштабах с массовым завладением целыми народами не в результате добровольного слияния, а насильственным путем. Со временем появились общества-государства, способные лучше управлять и контролировать свое разное население, включая те группы, которые мы сегодня называем этносами и расами. Как эти народы уживались – тема следующей части книги. Общества-государства, как мы видели, недолговечны, и для того, чтобы вообще сохраниться, они должны функционировать вопреки ветхой структуре и несхожести населения. Для достижения успеха необходимо, чтобы государства сохранили свои признаки в качестве группы, принадлежность к которой их население ценит больше принадлежности ко всем иным группам. Это означает, что государство должно привести своих граждан к осознанию того, что они сделаны из одного теста, даже если (с включением чужаков) эти люди зачастую явно отличаются. В этом процессе признание господства и контроля играло важнейшую роль.
Часть IX От пленника до соседа… до гражданина мира?
Часть IX
От пленника до соседа… до гражданина мира?
24 Появление этнических групп
24
Появление этнических групп
Выйдя из здания в Бруклине, где находится моя квартира, я по пути встречаю молодых мужчин и женщин, выгуливающих своих собак или бегущих на метро до Манхэттена. Я заворачиваю за угол на Атлантик-авеню, чтобы заглянуть в Sahadi’s, столетний продуктовый магазин, в котором пахнет свежемолотыми специями и средиземноморской кухней. Вокруг расположены рестораны с ближневосточной кухней и рынки, где американцы арабского происхождения с легкостью переходят с языков своих предков на американский английский. Я удобно устраиваюсь в своем любимом кафе, присоединяясь к паре афроамериканцев, американской семье арабского происхождения и мексиканцу, который разговаривает с одним из нескольких белых людей, сидящих за маленькими круглыми столиками рядом со мной.
Для ньюйоркца это обычный, повседневный опыт. Однако с точки зрения охотника-собирателя 10 000 лет назад мой прекрасный весенний день оказался бы за пределами понимания. Объединение большого числа разных народов – это единственное наиболее радикальное новшество в истории человеческих обществ. Оно дало обществам возможность расти за счет поглощения прежде самостоятельных, зачастую соперничающих групп с созданием этнических групп, то есть таких, которые когда-то составляли свои собственные общества, но стали жить в одном обществе (и которые, по прошествии времени, обычно рассматривают себя, часто совершенно искренне, как часть этого общества). Хотя не всякий живет среди столь резко отличающихся этносов, как в моем районе, все современные общества, даже те, что, по-видимому, состоят из гомогенного населения, от малых государств, таких как Лихтенштейн и Монако, до таких больших, как Япония и Китай, представляют собой «смесь» из людей, и различия между их гражданами потускнели по прошествии веков. Другие радикальные изменения, происходившие в течение тысячелетий, от новшеств в политике до новых религиозных течений и научных открытий, требовали гораздо меньшего приспособления по сравнению с таким признанием и смешением разных людей.