Если этносы должны считать друг друга приемлемыми в рамках более крупного общества, их следующим шагом должно стать приспособление идентичностей, достаточное для того, чтобы любые оставшиеся между ними различия стали гораздо менее важными. Поскольку различия между этносами, так же как и различия между обществами, записаны на теле – в форме маркеров, влияющих на поведение и внешний вид, – то включение чужаков в общество требует от них приспособления к местной «письменности». То есть они должны ассимилироваться[992].

Ассимиляция становится более трудной, когда необходимо навести мост между значительно отличающимися культурами, а у народов имеются людские и другие ресурсы, чтобы сопротивляться, – это препятствие, которое может тормозить расширение империй. Обычно это происходит особым образом, как я расскажу далее, поскольку способ включения чужаков в общество гарантирует, что каждое общество в значительной степени выкристаллизовывается вокруг одного этноса. Почти всегда этот преобладающий народ был основателем общества, с самого начала населял его центр и венчал Великую цепь бытия, а другие группы страдали от негативных предубеждений при сравнении с ним[993].

Власть главным образом сосредоточена в руках этой основной группы людей, особенно лидеров и знати, которые по большей части являются представителями доминантной группы и стремятся обеспечить свои интересы. Поэтому ассимиляция асимметрична. На другие этносы ложится бремя: они должны соответствовать доминантной культуре. С этого момента я буду использовать термин «этническая группа» так, как он обычно используется в повседневной практике, – для описания не доминантного народа, а таких групп с более низким статусом. Доминантная группа может принуждать эти этнические группы соответствовать или (если представители этносов считают, что изменения пойдут им на пользу) поглотить их на добровольной основе. Зачастую происходит и то и другое, а также определенное подстраивание для того, чтобы успокоить другие этнические группы. Независимо от того, навязаны ли изменения или они происходят добровольно, пока новоприбывшие узнают, чего от них ожидают, доминантный народ проявляет некоторую терпимость (определенно большую, чем обычно демонстрировали инки)[994].

В этом нет ничего удивительного. Вероятно, так же приспосабливаться приходилось отдельному члену локальной группы охотников-собирателей, который вступил в брак с представителем другого общества и стал жить там; от этого человека тоже ожидали поведения в рамках социальных границ, установленных в принявшем его или ее обществе. До тех пор местным приходилось принимать во внимание чужеродный образ действий новичка. Появление самой возможности ассимиляции целой популяции, должно быть, связано с такими избирательными перемещениями одиночек, стремящихся стать членами другого общества, своего рода переход, который широко распространен у животных и который, вероятно, происходил в нашем эволюционном прошлом.