– Я ненадолго, у меня репетиция в Южном Кен… – сказала она.

– О. – Алтея мельком взглянула в зеркало. – Я понимаю. Хочешь что-нибудь…

– Мама, можешь оставить нас наедине, пожалуйста? Мы поболтаем чуть позже. Мне надо кое о чем спросить папу, и времени у меня не так много. – Она снова откашлялась: ее голос был сорван.

Она встала и положила руку на предплечье Алтее.

– Пожалуйста, мама.

Когда они остались одни, Корд, не глядя на него, сказала:

– Мы можем пойти прогуляться? Сегодня хорошая погода. Можно пойти в парк.

Прогулки стали пыткой для него, но он не хотел отказывать дочери. Тони прошаркал к вешалке с верхней одеждой, спустился по ступенькам, миновал длинный сад и вышел на улицу, ведущую к парку Марбл-Хилл. Она молча шла позади него.

Шли пасхальные выходные. На детской площадке в конце улицы с криками носились дети, и Тони с интересом наблюдал за ними.

– Дети издают столько шума! Больше, чем ожидаешь, верно? – сказал он. – Я всегда забываю об этом. Вроде бы обычная беготня, но крика столько, словно кого-то режут.

Он взглянул через разлившуюся реку на Хэм-Хаус, нависавший фиолетово-черной массой над берегом, залитым нежным весенним солнцем.

– Смотри, уже ходят паромы, – заметил он, пытаясь заполнить тишину. – А еще они убрали те лодки вдоль берега. Бездельник, что там жил – что ж, уверен, его выселили.

– Когда ты в последний раз выходил из дома, папа? – поинтересовалась Корд.

– О, я не… Довольно давно, если честно. Чувствую себя не очень.

– Что с тобой? – спросила она безо всяких эмоций.

– Врачи не знают. Боли в боку. Они делали снимки. Ничего не нашли. Но эта штука порой укладывает меня в кровать, – ответил он будничным тоном, забрасывая наживку для диалога.

– Вот как? – Корд продолжила бодро шагать в сторону парка. Он следовал за ней так быстро, как мог.

– Ты, случайно, не общалась с братом в последнее время? – спросил он, когда она сбавила шаг.

– Нет, ни разу с тех пор, как он уехал.