Закончив панегирик своему хозяину, капитан снова вынул трубку изо рта и отпил глоток кофе. Правда, хреппоправитель предлагал ему и шнапс, но норвежец Ляйф лишь рассмеялся в ответ и сказал, что на всех судах Сёдаля есть такое правило, что их капитан выпивает только с собственной хустру [113]. Взгляд Хавстейнна упал на пустой чубук, который капитан сжимал в руке так, что костяшки пальцев на красной от соли руке белели, – и тут он вспомнил про собственную трубку и табак. Вынул табакерку из-под своего сиденья и предложил гостю, но капитан вежливо отказался, потому что вдруг вспомнил, что у него во внутреннем кармане хранится старый шматок табака. Лауритсен просунул руку под побитое морем пальто, под продымленный пиджак, под заляпанную кофе жилетку, в карман влажной от пота рубашки, и оттуда извлек крошечный тряпичный мешочек и насыпал его содержимое в трубку, затем утрамбовал пальцем и раскурил, а потом предложил этого табака и ленсманну в его маленькую трубочку. Хавстейнн впился взглядом в разноцветный спичечный коробок: такое диво он видел в жизни лишь однажды.

Вот это стурартово: норвег у себя в кармане огонь держит! Самому Хавстейнну приходилось все время бегать за огнем к очагу, так что курил он исключительно дома.

За время своего общения с народами весельнолодочников Лауритсен привык к тому, что все обычно приходят в восторг от знаменитых норвежских спичечных коробков, – и протянул вещицу хреппоправителю. Хавстейнн долго смотрел на это сокровище, а потом поднялся и шагнул к жене, сидевшей за вязанием у северного окна: «Глянь-ка, Мильда, правда, совсем стурартово?» Они вместе стали смотреть на это чудо, подобно тому как народы старых времен будут смотреть на телевизоры новых времен; на красном поле были изображены три жирафа, а над ними вились ленты с надписью по-английски: Impregnated Giraffe. А под их ногами – Safety Match, Made by Nitedals Norway.

– А вот смотри-ка: в этом ящичке лежат палочки-зажигалочки, – сказал Хавстейнн жене, показывая содержимое коробка. – Смотри, сюда влезет очень много костров.

– Да, хороший получится запас, – отвечала хреппоправительша Мильда, а затем стиснула губы над своим длинным подбородком и вновь принялась двигать спицами. Для сравнения в ее голове светил огонь времен заселения Исландии, неугасимо горевший с тех пор, как самый первый норвежец возжег его спичкой самой первой Нитедальской фабрики, и от которого пошли все остальные сегюльфьордские огни – разводить огонь здесь уже тысячу лет как не требовалось.