Хреппоправитель снова сел рядом с Ляйфом, вернул ему коробок и снова принялся глазеть на норвежскую трубку, при этом посасывая свою собственную. Такой величественной курительной трубки он не видел никогда – а ведь он перевидал немало капитанов. Может, подобный инструмент для курения прилагался к самым большим шхунам? По сравнению с этим удобным в обращении дымоходом его собственная трубка была как наперсток, и количество дыма из нее – соответствующее. Из большой трубки в воздух красиво поднимался голубоватый дымок, вскоре исчезавший в тени пышного кучевого облака, которое выдыхал сам курильщик. Эти облака были густыми, матовыми, они постепенно увеличивались, а затем медленно таяли в атмосфере. Вскоре хреппоправительская чета сидела в собственной гостиной в густом тумане, словно утесы троллей, и едва могла разглядеть Лауритсена – так он надымил.

– Сёдаль всегда мыслил масштабно, но сейчас его замыслы просто грандиозны, – слышалось из тумана. – Потому что сейчас здесь наконец начнется настоящий промысел сельди. И он собирается быть здесь первым.

– Да? И как же он собирается селедку ловить? Плавной сетью?

Лауритсен наклонился вперед, так что его лицо забрезжило из серого тумана, и произнес тихо и отчетливо:

– Кошельковым неводом.

Исландец-хреппоправитель пристально посмотрел в глаза будущему, и его уши затрепетали при этом слове, точно баскетбольная корзина будущих времен – от мощного удара мяча. Кошельковый невод!

– Мы окружим косяк сельди неводом, а потом затянем его как мешок с котятами!

Послышалось, как супруга хреппоправителя дважды кашлянула. И снова лицо капитана скрылось в дыму, но Хавстейнн все же различал сквозь туман его прищуренные глаза, и они сейчас приняли форму селедок – были больше всего похожи на двух рыбок темного цвета, плавающих в светло-серой дымке. И тут хреппоправитель почувствовал, что с него довольно. Конечно, норвежцы стурартовы – но могут быть ужасными занудами, – и еще эта их заносчивость, это высокомерие, которое порой проскальзывало в них по отношению к исландцам.

– Да ну? Но от такой снасти вряд ли будет прок на мелководье? – решился сказать ленсманн. До сих пор лов селедки проходил вблизи берега: косяк, похожий на серебристых крыс, загоняли в угол, окружая знаменитыми плавными и так называемыми береговыми сетями. Впрочем, два года назад такой загон сельди запретили норвежцам, так как территориальные воды расширили до трех миль, и теперь им приходилось вести свой промысел за их пределами, и они использовали при нем специальный вид загоновых сетей. Но для кошельковых неводов нужна еще бо́льшая глубина, и хреппоправителю это было известно.