Но по мере того, как приближался новый человек, кое-кто из местных отделился от толпы – может, им не понравились эти громадные копыта? Но кое-кто остался стоять, сунув руки в карманы и продолжая держать их там, даже когда норвежец был в двух шагах от них и уже сказал: «Здравствуйте!» Но в те времена в Исландии не было принято здороваться с незнакомыми. Никто не ответил на приветствие, не поздоровался с норвежцем, и никто не предложил ему понюшку из своей табакерки; но в толпе был молодой вольник, широколицый и безбородый повеса, немного умеющий говорить по-норвежски и, в отличие от других, слишком малоодаренный, чтоб стесняться.

– Что у вас в бочках? – громко спросил он, не поздоровавшись.

– Это, скажу я вам, селедка.

– Селедка? В бочках?

– Да, мы получили ее утром, вот только что выловили этой нашей новой снастью – кошельковым неводом.

– Кошельковым?

– Да, его еще называют «кошель» или «снюрревод». Мы окружаем им косяк сельди, затягиваем горловину и потом вычерпываем из этого мешка золото. Мы так много наловили, что забили весь трюм и даже бочки, которые взяли с собой на первые дни, пока не подойдет «Аттила». Просто невероятно! Все заполнилось за какие-то полчаса! Там в открытом море эта сельдь просто кишмя кишит. В невод набилось столько, что я опасался – он утянет нас на дно! Представляете себе? Улов, который судно перетягивает!

И тут он засмеялся: легко, без всякого высокомерия, и так искренне, что слушателям ничего не оставалось, как попробовать примкнуть к нему в этом занятии, хотя здесь никто не умел смеяться вне дома и мало кто понял хоть словечко из этого космического языка старого мира. Но все же кое-кто понял. “Silla” – это значит «селедка». Этот рослый красавец говорил о селедке так же, как иные – о золоте. И как он мог пороть такую золотую горячку о такой никчемной рыбешке? Странные эти норвежцы: промышляют то самых больших существ на земле, то самых крошечных.

– И что с этой селедкой делать? – спросил повеса.

– А вот мы собирались выгрузить ее здесь, – ответил капитан Мандаль и кинул взгляд в сторону склада, который уже стоял наготове за новым причалом. Плотники закончили свою работу раньше на три дня, и церковь тоже, и сейчас третью ночь кряду отсыпались у Эгертбрандсена. «Выгрузить здесь?» – переспросили люди и посмотрели распахнутыми глазами на сам корабль и эти двадцать бочек, полных сверкающего рыбьежирного золота. После тысячелетнего мучения в холоде и мраке в этом фьорде наконец выгрузят на берег свет. Заселение Исландии-1 прошло неплохо, а Заселение Исландии-2 обещает быть еще лучше. Или как? А вдруг этот человек – представитель Нечистого, хотя к его копытам не прилагалось ни рогов, ни хвоста. А вдруг это все обман зрения? Какие дураки расставляют посреди палубы пустые бочки, а потом наполняют их рыбой? Что-то не видно, чтоб они были хоть как-то там закреплены! Ну вот, разве это не отвод глаз? Да и как такой красиво сложенный человек вообще мог водить корабли? Где у руля стоит красота, там это добром не кончается! Да и что вообще за дела: опять этот проклятый окаянный штиль! Здесь все катится к чертям?