Фермеры и безземельные жители городка увидели все как есть: что продолжения дискуссии не будет, в стельку пьяный норвежец убил ее окончательно. Церкви – быть, ведь от того, кто хочет помочь, даров не отвергают. Но раз уж они все пришли на склад, было бы не лишним обсудить и другие вопросы. Торд с Берега (так прозывалась крошечная хижинка, стоящая на крайнем севере Косы вне общего списка) с испуганным выражением лица попросил слова и горько посетовал на то, что норвежцы плотники «разделись догола» перед двумя его дочерьми на выданье. Тут Халльдоур из лавки, работавший у торговца, объяснил ему, что они всего-навсего сняли рубашки, ведь день был жаркий, а они тяжело трудились, – и тут разгорелся спор: когда нагота начинает быть неприличной? У локтя, плеча, груди?

У стены стоял торговец – Кристьяун из Трюма – симпатичный мужчина крепкого сложения, построивший себе дом из выкинутых морем досок и бревен – дом, пропахший яблочным бренди – и сам он тоже пропах им. Он уже почти примирился со своим прозвищем, так как оно звучало по-датски, и порой, лежа на подушке, лелеял мысль официально сделать его своей фамилией и даже писать свое имя на датский манер: Christian Trym. Итак, он стоял у своей собственной стены, усмехался и жевал табак своими широкими, но все же чисто исландскими челюстями, так что его усы постоянно растягивались, слушал дискуссию, но сам в нее не вступал. Лицо у него было как у человека, который предоставил для прений помещение и поэтому сам разговаривать не хочет, а пытается соблюдать нейтралитет, так что лицо у него становится похоже на это помещение. Торговец Трюм на самом деле не принадлежал к этому маленькому местному сообществу, и его место здесь было лишь ступенькой в пути наверх – в большой магазин в Фагюрэйри, к должности председателя правления товарищества «Крона». Душой он был уже там, только вот тело до сих пор задержалось здесь. В этом отношении он был самым настоящим исландцем, ведь «двойное бытие» считается главной отличительной чертой этого народа пентюхов-авральщиков: это явление сформировалось уже в первые века заселения страны у людей, от которых пошел многочисленный род, как, например, Эгиля Скаллагримссона, который «проживал» в Борге на Болотах, но его дух постоянно пребывал в других боргах. О сущности исландского народа есть такая знаменитая виса:

Правда, торговец Кристьяун Трюм беспокоился о своем месте здесь и сейчас и все еще не мог решить, как ему отнестись к норвежскому вторжению. Ведь плотники работали здесь уже две недели и до сих пор ничего не купили у него в лавке. Или у них с собой провианта было до черта, или они были экономнее, чем он сам. А он и представить себе не мог, чтоб на свете кто-нибудь был экономнее его. Но когда будет улов, если он будет, и начнется засолка, если начнется, то его товарищество «Крона» окажется в самом выгодном положении, потому что вся торговля в городке шла и должна была идти через него. Разве впереди не процветание?