Дважды работники Кристмюнда (те самые, чей корабль застрял в селедке) пытались оттащить ее от бочки, но оба раза норвежцы вмешивались, угрожая теслами и набойками[130], так что землякам пришлось отступить. И сейчас она настолько зарвалась, что превратилась в главную на разделке сельди, начала покрикивать на товарок и приказывать им – такое ее охватило чувство.

Хюгльюва одернула фартук под коленями; ей удалось сделать так, что они по большей части остались сухими, – здесь хватало возни с самой работой, которая сопровождалась этим стоянием на коленях на голых камнях на взморье по полчаса, – и продолжила рьяно взрезать селедке жабры. И все же она позволила себе ухмыльнуться, когда норвежец вернулся и во все горло закричал: “Nej, nej!” [131], увидев работу Бегги, – и снова принялся учить ее, как разделывать селедку правильно.

Глава 14 Голова и хвост

Глава 14

Голова и хвост

На заднем плане этой сцены можно было видеть (хотя никто и не видел, потому что вообще никто не заметил, как они зашли туда с причала) на палубе «Марсея» светловолосую пару, чем-то занятую возле переносной столешницы. Арне взял Сусанну за руки и показывал ей, как обрабатывать селедку, вонзал острый как бритва нож рыбе в глотку под жабрами, затем делал еще один поперечный надрез, так что из рыбины оказывался вырезан треугольный кусочек, и через образовавшееся отверстие вытаскивал внутренности, потроха и кишки и швырял их на палубу. У него руки были голые, а у нее были надеты громадные рабочие рукавицы из неизвестного материала, а еще она опоясалась симпатичным промасленным фартуком, а пальто сняла. Ее изящные ноги утопали в сапогах, которые были ей велики. Кроме стола, ножа и спецодежды Арне раздобыл для нее соли в примитивном ящике, а рядом стояла пустая бочка – это был персональный инструктаж на высшем уровне (уровне палубы первейшего сельделовного судна) для красоты высшего уровня, для любви, озарившей фьорд от края до края, так что в нем все еще было светло как днем, хотя солнце отлучилось.

– А теперь ты берешь селедку и кладешь ее сюда, в ящик. У ящика два отделения, в маленьком у нас соль, а большое нам нужно для того, чтоб обваливать в соли селедку, вот так, прежде чем положить в бочку…

– А почему соль?

Арне изумился и посмотрел ей в глаза: почему соль? Это вопрос основополагающий. С таким же успехом она могла бы спросить, почему море соленое, почему на море и на суше дуют ветры, почему моя кожа так зовет тебя? Он, в сущности, никогда не задумывался об этом, он просто получил этот рецепт по наследству. Но ему было необходимо дать ответ. И он положился на свой язык.