Друзья выделялись среди молодежи Косы тем, что ходили в «датских башмаках» – черных кожаных ботинках со шнурками, которые, казалось, велики им на два размера. Но эти башмаки давали им особое положение и уверенность в себе: они стояли на другом плане бытия, чем простонародье в башмаках из овечьей кожи. Ханс и Бальдвин особенно докучали Гесту и его приятелям, потому что этот молодежный дуэт презирал всех, кто был моложе. Однако при всем их высокомерии они оба родились в хижинах. Пухлый темноволосый Бальдвин был старшим братом Анны из Мучной хижины, сыном Метты. Поговаривали, что он сын старого врача, того самого, который пил все, что попадалось ему на глаза, и опрокинул в себя анализ мочи мадамы Вигдис. Впрочем, Бальдвин по отчеству назывался Эйдссон, да только о том Эйде никто никогда не слыхал. Его сестра Анна была дочерью Сигюрда. Мать и дочь были худющими, с лицами бледными, как рыбья кость, оголодавшими, а он – мужчина в доме, фактически, пухлым, ведь он был знаменитым едоком. Говорили, что Бальдвин объедал женщин Мучной хижины на половину их порций.

Второй друг был сыном батраков со Старого хутора – тощий белобрысый долговязик, всегда носивший свою бедную одежду очень аккуратно, а кроме башмаков он щеголял шикарными очками крошечного размера, которые когда-то купил у моряка с французской шхуны. Во всем фьорде он был самым никудышным работником, но это ему прощали благодаря его способности развлекать людей – особенно стоять над теми, кто занят трудом, и разбирать по косточкам их манеру работать, передразнивать и травить байки о фермерах с других хуторов.

Ни Ханс, ни Бальдвин в этот вечер не приняли участия в засоле селедки – посчитали, что это дурацкое копошение в слизи ниже их достоинства, – но нашли здесь лакомые темы для своих баек, ведь здесь можно было подсмотреть много комичных моментов: люди делали первые шаги в новых ролях в этом новом норвежском мире. Они подошли к Гесту сзади и принялись потешаться над ним.

– Ах, господин Эвихедсен [133]! Досточтимый туннместер [134]! – прокричал пухлый Бальдвин.

– Лаусин сынок неконфирмованный! Вы изволите дрожать, как барышня в открытом море! – добавил его дружок Ханс.

– Как сиротинушка убогая в поисках, чего бы слопать. Что это ты работу бросил? Давай вкалывай! Ведь мужику деньги платят за то, что ты у него живешь. Ты – убогий на содержании общины. На самом деле весь его хутор только благодаря тебе и прокармливается! – Если бы не ты, Лауси со всем своим выводком и со всеми книжонками уже давно бы отправился в Лощину, и там ему пришлось бы работать как порядочному человеку!