«Потому что он оставил вас», – было бы проще всего ответить, но тут на него нахлынули картины – совсем свежие, с пылу с жару. Он стоял перед датчанином, и кулаки у него болели, а тот что-то мычал сквозь кровь в углу комнатушки – и как же долго он так стоял? Мгновения или минуты? И наконец, когда датчанин пошевелился, он получил второй удар и третий, и тогда она застонала и завопила что есть мочи по-исландски: «Нет, нет, нет!» Затем ярость нахлынула на него с удвоенной силой, и он выволок этого гада из угла и перетащил через порог, – но как ему удалось втащить его вверх по трапу, этого железом подбитого жеребца кровавого? Он пошел на дно как якорный камень, быстро и скучно, море поглотило его, громко рыгнув. Зачем он позволил Сёдалю навязать себе этого гада, который весь рейс не просыхал и ничего не умел готовить, кроме свинины?

Она подняла голову из-под его шеи, и они посмотрели друг другу в глаза. И сейчас для их губ открылись дороги, сейчас расстояние между ними растаяло, и они прикасались друг к другу, целовались, сближались и терлись друг о друга в койке кока-датчанина. Трепещущие объятья, неистовые поцелуи, подогреваемые жаром в паху и убийственной любовной горячкой. В постели убитого, на его белье, жизнь текла вперед, наслаждение находило себе русло, устраняя на своем пути все благочестивые мечты о роли невесты и достоинстве капитана. Наслаждение в жизни оказалось всего лишь вот этим: убить человека из-за женщины и всего через минуту насладиться ею в его кровати! Смотреть, как двое дерутся, и потом лечь с победителем в постель павшего!

Что за жизнь! Под палубой, молчаливым утром во фьорде, при горах и солнце!

Страсть была такой сильной, а любовные объятья такими неистовыми, что даже большая мачта на этом роскошном корабле, спускавшаяся из синего воздуха до самого сырого трюма, начала слегка покачиваться в утреннем покое. Чайки на ее вершине поспешили покинуть это дрожащее дерево.

Глава 20 Стартовый выстрел

Глава 20

Стартовый выстрел

Спустя еще одну волну страсти они поднялись наверх, на сверхъяркое утреннее солнце, словно только что пробудившиеся темнорабочие, и пошли по палубе, взявшись за руки, мимо двоих пьяных матросов (один из них, кажется, так и заснул над бортом), к сходням – и в воздухе вдруг раздался орудийный залп, и они увидели Эгертбрандсена, который с диким видом стоял на крыльце Норвежского дома, торжествующе подняв над головой пистолет. А еще выше над ним в воздухе расплывалось белое облачко порохового дыма. Они остановились, рассматривая это зрелище. Залп все еще звучал у них в ушах, этот звук заполнил весь фьорд от горы до горы.