Одна из коров хреппоправителя, которая пристроилась между мокрыми от росы кочками, припав на передние ноги, и жевала там свой пучок травы, обернулась на женщину в шляпе, идущую мимо нее по тропинке. Выше по склону стояли три ее парнокопытные товарки и, хвостокачая, завтракали на пастбище. Эта ночь была такая удивительная!

Хюгльюва дошла до своего хутора – самого крупного владения в этом фьорде, стоявшего на склоне горы чуть выше дороги, и свернула с нее на тропинку, ведущую к дому. Она заметила, как на нее посмотрели ягнята, которых выкармливали дома: они стояли, почти утопая в зарослях мятлика у стены сарая. Они, родимые, все время пасутся и пасутся – а спать им не надо? Один из них сбежал к ней с горы по длинной тропке, – это Ловкач? Да, Ловкач. Ишь ты, малявка! А вот во дворе у дома стоит человек – большой, с белыми волосами, в белой рубахе с длинными рукавами – насколько она могла видеть, это не кто иной, как сам хозяин. Да, точно: Кристмюнд. Он стоял на улице перед своим слегка неопрятным шикарным хутором и курил трубку, выпуская в воздух голубоватые шлейфы, и настроение у него, судя по всему, было такое же прекрасное, как и погода, и освещение, и эта ночь. Но когда она подошла ближе, то увидела, что он хмурится.

– Ну, что там у тебя? Ты явилась домой в шляпе на голове? От мужчины идешь?

Он швырнул в нее эти слова, словно куски конского навоза, когда она приковыляла ближе к нему по тропке-борозде.

– Нет. Нет-нет.

– А где же ты была?

– Мне дали попробовать вот это… с рыбой… селедку разделывать.

Она остановилась возле богача-хозяина, закусила тонкую нижнюю губу; он был на целую голову выше нее.

– У норвегов?

– Да.

– Нет, ну что за чертовня. А потом ты куда пошла? К мужчине?

– Нет.

– Тебя там норвежцы завалили?

– Нет, мы заканчивали работу. Только что освободились.

– Только что закончили? Работу? С этим до ночи копаются?

– Да, нужно было все закончить, селедку нельзя долго держать несоленой.

– Несоленой?

– Да, ее в бочках засаливают.

– Ах, вот как! Прямо целая наука! А зачем тебе шляпа на голове?

– А они ее там забыли, парни. По-моему, это Гюнни Гримссона шляпа.