Ее пронзительные светло-голубые глаза с холодным отливом стрельнули в мою сторону, и я внутренне съежилась. Фрау Грета без особой на то надобности поправила синий пиджак и гордо вздернула подбородок. По телосложению женщина была полной противоположностью фрау Розе — худощавое тело, длинные стройные ноги и вытянутая шея со строгой осанкой, а светло-русые волосы были аккуратно уложены и зализаны в низкий пучок.

— Доброе утро, девушки, — произнесла она с малой толикой немецкого акцента. Она сделала паузу, заложила руки за спину и пару минут молча прошагала мимо всей шеренги, требовательно рассматривая внешний вид каждого. Но когда женщина остановилась напротив меня, тут же улыбнулась, и я заметила на ее щеке едва уловимый белый шрам в три-четыре сантиметра. — Меня зовут фрау Грета, и я твой надзиратель. Номер сто пятьдесят четыре, ты уже освоилась?

— Да, — робко отозвалась я.

— Когда отвечаешь надзирателю, нужно выходить из строя! — тут же гаркнула Галька.

— Пятьдесят восемь, не нужно кричать на новенькую, — отозвалась фрау Грета с натянутой улыбкой. — В том, что она не выучила правила, полностью твоя вина. Сегодня дежуришь на кухне… А впрочем, вместе вам будет веселее. Возьмешь с собой еще человек пять, особенно тех, кто давно котлы не драил.

— Ну, спасибо тебе, Катька… — пробубнила под нос Галина.

— Ты что-то сказала? — спросила фрау Грета, сделав вид, что не услышала.

— Никак нет… Я все поняла и услышала. Будет сделано, — ответила Галька, выходя из строя.

— Не переживай, я пойду на дежурство с тобой, — приободрила Вера, мельком улыбнувшись.

Мы разбились на пары и всем строем шли минут пять по узким темным коридорам без окон. Первое время мне казалось, что находились мы в подвале. Дошли мы до холодного длинного помещения с металлическими столами и такими же скамейками. В тарелках нас ожидали два ломтика странного хлеба по двести грамм и коричневая жижа в металлической кружке.

— Это хлеб? — с недоумением спросила я, усевшись на скамью плечом к плечу с другими женщинами.

— Эрзац-хлеб из бурака и опилок и немецкий эрзац-кофи… вроде как из желудей, — ответила Верка, с жадностью откусив хлеб.

— А ти що носом воротишь, Катька? — усмехнулась Галька, сидевшая напротив. — Небось не привыкла к такой похлебке? То-то же я смотрю у тебя руки-то больно чистые… без мозолей. Да и щеки у тебя имеются. Ну-ка признавайся, у фрау-мадам какой жила, пока мы тут как батраки за хлеб с опилками горбатились?..

Я откусила черствый хлеб и с трудом разжевала его, сделав глоток горького кофе.

— У помещицы на ферме, — нехотя призналась я.