Я растерянно кивнула, продолжив беспомощно глядеть на Ивана.

— Спасибо, командир, — отозвался Ванька на протянутую мужчиной руку.

Он коротко прокашлялся и едва встал на ноги не без помощи командира.

— Идти можешь? — поинтересовался мужчина. Парень кивнул. — Ну хоть познакомь нас с той, ради которой так жизнью рисковал.

Я мельком оглядела мужчину и вдруг осознала, что не могла точно определить его возраст: он колебался в промежутке между тридцатью и сорока годами. Его относительно моложавый слегка надтреснутый голос никак не сочетался с седыми висками на темных волосах и морщинами, скопившимися вокруг темных, практически черных глаз. Половина лица у него была посечена осколками с еще не до конца зажившими ранами, а плечо было обмотано пожелтевшим от бесконечных стирок бинтом.

Неужели все это сотворили с ним ужасы войны? В тот день я впервые увидела участников боевых действий своими глазами. Бабка правду говорила: мужчины, побывавшие в самом пекле войны, многое повидали… И взгляд у них другой — серьезный, более осознанный и лишенный любых проявлений страха. Но в то же время отрешенный и измотанный; они все более погружены в себя, оторваны от мира и равнодушны ко всему, что их окружает…

— Катя, знакомься, это командир… то есть Андрей, — неловко начал Ваня.

— Немецкий знаешь, Катерина? — тут же обратился ко мне мужчина, сощурив веки, чтобы внимательней рассмотреть меня.

Я покачала головой, нервно закусив внутреннюю сторону щеки. Иван удивленно покосился на меня, но не выдал.

— Плохо, — только и всего изрек командир. А после пошел на рабочее место со скучающим видом, лишенным какой-либо заинтересованности в дальнейшем разговоре.

— Это командир русских военнопленных, — шепнула мне на ухо Верочка. — Старший лейтенант… вроде как.

Иван подошел ко мне, поднял серый китель, что выпал у меня из рук, и протянул мне. Его светло-голубые глаза взглянули на меня с доброй улыбкой.

— Ванька, ты… ты с ума сошел? — испуганно произнесла я, боясь сдвинуться с места. — Как же так? Фрау Шульц наверное…

— Да брось, мне уже нечего терять, — он улыбнулся ободряющей улыбкой и кивнул в сторону кителя, который продолжал удерживать в вытянутой руке. — Я не брошу тебя, Катька.

— Ванька! А ну поди сюда! — выкрикнул кто-то из советских военнопленных.

Я мельком глянула в их сторону. Наших военных там было не больше французов — около пятнадцати человек. Все они были едва ли в силах простоять на ногах больше восьми часов.

— Мне пора, свидимся еще, — попрощался паренек и побежал в сторону мужчин.

Еще с минуту я стояла как вкопанная, не в силах пошевельнуться, и безучастно глядела в то место, где только что стоял Иван. Очнулась только когда чья-то рука мягко опустилась на мое плечо.