— Анечка мне рассказывала про маму вашу, мне очень жаль, — Верочка грустно улыбнулась, похлопав меня по плечу. — Очень она за тебя и брата переживала! А тут оказывается такое случилось… Слава богу, Катенька, что ты жива и здорова…

После так называемого завтрака, фрау Грета повела нас в цех, где стиральные машины гудели так, что аж уши закладывало первое время. Женщины молниеносно разбрелись по привычным местам, натянули тяжелые резиновые фартуки и сапоги не по размеру. Возле каждого выхода стояло по одному полицейскому с заряженной винтовкой, а надзирательница прогуливалась по длинному цеху и внимательно следила за ходом работы.

Как только я заприметила мужчин на другой стороне цеха, Верочка тут же схватила меня под руку и повела в их сторону. Двигаться в тяжелых резиновых фартуках и огромных сапогах, которые болезненно натирали кожу, было трудно и практически невозможно. Но, судя по женщинам и девушкам, которые продолжали работать, я поняла, что скоро и я привыкну к работе в подобных условиях. В конце концов, человек привыкает ко всему.

Вера привела меня в сортировочный цех с кипами грязной солдатской одежды. Там было не так громко, как возле стиральных машин, поэтому вполне можно было услышать и распознать человеческую речь. Работали там в основном мужчины и, судя по их внешнему виду, были они в большинстве своем военнопленные. У кого-то была перебинтовано половина головы, кто-то до сих пор носил мятую и грязную гимнастерку, а кто-то даже умудрился сохранить зеленую пилотку с красной звездой.

При виде советских военнопленных измученных и изголодавших, сердце мое тут же болезненно сжалось.

Но Верочка побежала в сторону других мужчин в темно-синих кепи и зеленых кителях без погон. Они переговаривались неизвестным картавым языком, который был намного мягче немецкого, и который прежде мне слышать не приходилось. Да и непривычно было слышать иностранную речь, помимо немецкой, ведь ее я уже вполне себе распознавала и понимала. Вера перекинулась парочкой слов с солдатом, который при виде нас двоих расплылся в дружелюбной улыбке и тут же подбежал к нам.

— Знакомься, Катенька, это Мишель, — Верочка перешла на русский и показала рукой в сторону молодого мужчины лет тридцати. — Он и его сослуживцы французы. Иногда они дают нам шоколадки и другую еду из посылок от Красного Креста… бывает и мыло дадут. Я единственная, кто из всех нас знает французский, поэтому держу с ними связь. Мы им очень благодарны… не оставляют нас в беде. Мишель командир среди них. Их всего около двадцати человек осталось.