Пока советская сторона боролась с одним пожаром, вспыхнул другой. В понедельник 25 марта пришел черед защиты Гесса. Тем утром Альфред Зайдль (который недавно согласился стать адвокатом Гесса) попытался предъявить суду письменные показания Гауса, бывшего посла и бывшего главы Правового отдела МИД Германии, касающиеся секретных протоколов к советско-германскому Пакту о ненападении. Гаус сопровождал Риббентропа в Москву в 1939 году и описал в своих показаниях московские переговоры и содержание секретных протоколов (он участвовал в составлении их черновой версии). Зайдль напомнил, что Гесс обвиняется в «заговоре с целью ведения агрессивной войны», и заявил, что в этих показаниях описаны события, приведшие к военному конфликту. Он добавил, что намерен зачитать короткие отрывки, которые смогут синхронно перевести судебные переводчики[944].

Такой шаг Зайдля ошарашил Руденко. Он стоял, не в силах вымолвить слова, пока Лоуренс не спросил, есть ли у обвинителей возражения против этого документа. Руденко заговорил: «Это совершенно неизвестный документ». Он подчеркнул, что обвинению нужно время, чтобы с ним ознакомиться, и добавил, что не понимает, на какое «секретное соглашение» ссылается Зайдль. Тот парировал: если Руденко действительно утверждает, что не знает о секретных протоколах, то клиенту придется ходатайствовать о вызове свидетелем Молотова. Лоуренс сказал Зайдлю, что тому придется перевести показания на английский и русский, прежде чем их заслушает Трибунал. Зайдль должен представить свой экземпляр обвинению, чтобы оно направило его в Отдел переводов, и только после этого его рассмотрит Трибунал. В тот же день Зайдль попытался сам вызвать Гауса на свидетельскую трибуну. Трибунал отказал ему на том основании, что Гауса вызвали в Нюрнберг свидетелем защиты Риббентропа. Зайдлю придется подать отдельное ходатайство, чтобы того вызвали свидетелем защиты Гесса[945].

На следующий день защита Гесса продолжилась. Зайдль обратился к пункту обвинения против своего клиента в том, что тот помог НСДАП прийти к власти. Зайдль заявил, что НСДАП приобрела широкую популярность из-за навязанных Германии условий мирного договора после Первой мировой войны. Когда Максуэлл-Файф заявил протест, напомнив, что Версальский договор не имеет отношения к делу, Зайдль в ответ повторил, что суровые условия договора привели к экономической катастрофе и стали непосредственной причиной быстрого роста НСДАП. Затем он заявил, что западные державы и Россия не выполнили своих обязательств по договору, что заставило подсудимых «сделать вывод, что [Германия] имеет право перевооружиться». Недолго посовещавшись, судьи объявили, что эти доказательства неприемлемы. Тогда Зайдль заявил, что Гесс (которого все считали психически неуравновешенным) не будет давать показания, поскольку не верит в «компетентность этого Суда»[946].