Я считала, что мы с мужем преуспели в воспитании наших троих детей. В конечном итоге все мы разговариваем друг с другом, что является огромным достижением для каждого родителя. Линии связи остаются открытыми, и каждый из нас участвует в жизни другого. Став взрослыми, а двое из них уже сами родители, мои дети говорят мне, что я была с ними чересчур мягкой, следовало быть строже — и они не намерены всё спускать своим детям с рук! Понимаете, что я хочу сказать? Нет правильного или неправильного способа слушать ваших детей, есть ваш способ. Он позволяет увидеть, что мои дети делают что-то «лучше». Я просто рада тому, что у нас с детьми сложились взаимоотношения, позволяющие им свободно критиковать, хотя это всегда преподносится со смехом и с оглядкой на те случаи, когда они считали, что им что-то сошло с рук, потому что я уступила.

Когда наш сын-первенец был еще младенцем, кто-то подарил мне книгу по воспитанию под названием «Не в пижаме дело, или То, что действительно нужно вашему малышу» новозеландской писательницы Триш Гриббэн. Она стала моей библией в смысле определения того, что я буду твердо отстаивать, а в каком вопросе уступлю. Стоит ли переживать, если однажды вечером ваш ребенок говорит, что не хочет надевать на ночь пижаму? Разве это так важно? Кому-то стало хуже оттого, что малыш крепко заснул голышом, думая, что выиграл битву с мамой?

Психотерапевт Филиппа Перри пишет о том, как важно дать ребенку «выиграть». Старая пословица «Пожалеешь розгу — испортишь дитя» основана на мысли о том, что, если позволять ребенку всё, он вырастет ужасно своевольным. Однако Перри замечает, что ребенок, не способный исполнять свои желания, может стать пассивным взрослым. В худшем случае он принимает на себя роль жертвы, не противится запугиванию как со стороны детей, так и взрослых. Автор пишет, как важно детям научиться защищать себя в ситуации, где они чувствуют себя правыми, когда понятна логика их аргументов.

А теперь обобщите эти размышления для тысяч просьб, с которыми сталкиваются мама и папа. Единственное, что здесь нужно, — это выслушать, внимательно выслушать просьбу и дать честный и осмотрительный ответ. Такой подход позволял мне откликнуться на просьбу, на которую мои сверстники ответили бы отказом. Мне нравилось думать об этом как о разговоре между нами — о чем-то, что мы придумали вместе, а не о ситуации, когда я одна была судьей, выносящим вердикт — да или нет.

Свет выключается в семь вечера плюс пятнадцать минут, чтобы дочитать главу любимой книги, — без проблем.

Никто не ущемлен. Соглашайтесь на пятнадцать минут, но не разрешайте им растянуться на полчаса на следующий вечер и на следующий.

В возрасте семи или восьми лет один из моих сыновей решил, что не хочет спать в темноте. Не было никакого негативного опыта, ночных кошмаров или страхов, которые могли бы напугать его, просто он хотел спать при свете. На несколько ночей мы оставляли свет, потом выключали, когда он засыпал. Ночью он просыпался, будил нас и просил, чтобы мы включили свет. Он игнорировал все наши попытки уговорить его самому включить свет и идти спать. Нашей обязанностью стало включать ему свет в два часа ночи. Поскольку я дорожу своим сном, то мы стали оставлять у него свет включенным. Это продолжалось несколько месяцев, и в какой-то момент он сказал, что хочет, чтобы свет был выключен... В конечном итоге наш сын сам разобрался с этим.

Есть еще один вид борьбы, с которым год за годом, иногда месяц за месяцем и даже день за днем сталкиваются родители. Неизменное «мне это не нравится», когда ребенку предлагают еду. Один-единственный раз мой муж заставил съесть нашего первенца то, что тот не хотел, — и ребенка вытошнило. Я не знаю, как решить эту проблему, наблюдая, как за столом моя трехлетняя внучка каждый раз просит пасту и добавочный кусочек тоста с «Нутеллой». Моя дочь расстраивалась, что ребенок не получает достаточно овощей и фруктов. Кто-то посоветовал делать смузи — и теперь девочка пьет овощи и фрукты.

Рискну высказать свою точку зрения, но она базируется на длительном эмпирическом исследовании, собственном опыте и опыте нескольких друзей. Мальчиков-подростков легче слушать, легче понять их проблемы и проявить сопереживание, чем в случае с девочками-подростками. Первые мои два ребенка — мальчики, и мне думается, я отлично справилась с проблемами их подросткового возраста. Разумеется, теперь они рассказывают другое. Когда этого рубежа достигла наша дочь, положение дел было совершенно иным. Я сдерживаю улыбку, наблюдая, как она борется со своей трехлетней дочерью, и понимая, что она не такая, как ее добродушные и беззаботные братья.

Карма.

Национальная служба здравоохранения Великобритании дает простой совет в отношении тинейджеров, и его можно найти на сайте этой организации. Мне нравится это утверждение, ибо оно применимо к любому тинейджеру: «НЕ СУДИТЕ». Допустите, что у них есть веское основание делать то, что они делают. Покажите, что уважаете их интеллект и что вам интересны их идеи. И «РАССТАВЬТЕ ПРИОРИТЕТЫ». Если они услышат, что вы ворчите, то перестанут прислушиваться к вам.

Когда меня спрашивают, горжусь ли я своими успехами на писательском поприще, я всегда отвечаю «да», но добавляю: мне очень повезло, что я познакомилась с Лале Соколовым, который задал направление ходу моей жизни. По сути дела, больше всего я горжусь своими тремя взрослыми детьми, которых вырастила и с которыми продолжаю плотно общаться в кругу их семей и общин. Я горжусь не только их успехами, но и тем, как они воспитывают собственных детей и как продолжают по-родственному поддерживать друг друга.

Когда в Европе вышел в свет «Татуировщик из Освенцима», я отправилась в книжное турне, уехав из дома более чем на месяц. Когда я уезжала, моя дочь была беременна. Неделю спустя они с мужем сообщили мне по «Скайпу», что она потеряла ребенка, когда я летела в самолете. Она нарочно не сообщала мне, пока не выписалась из больницы домой, где выздоравливала, по крайней мере в медицинском смысле. Психологическое восстановление займет гораздо больше времени. Тем не менее больше всего меня растрогал ее рассказ о поддержке в это трудное, ужасное время со стороны ее братьев. Попав в больницу в пасхальное воскресенье с угрозой выкидыша, она позвонила им. Они оставили своих родных и немедленно приехали к ней, дав возможность ее мужу вернуться домой и заняться двумя малышами. Братья пожертвовали своим временем и обязанностями в отношении своих семей, чтобы поддержать сестру. То, что моя девочка сразу обратилась к братьям, рассчитывая на их отклик, наполняет мое материнское сердце большей гордостью, чем все, происходившее прежде в наших жизнях.

А еще через семнадцать месяцев я нахожусь в родильном отделении вместе с дочерью и зятем в то время, когда на свет появляется новый маленький человек. Проходит четыре месяца с этого радостного момента, и на меня обрушивается важность не того, что высказано, а того, что не высказано. Я проигнорировала, не увидела, не интерпретировала язык тела новоиспеченной мамочки, моей дочери.

Быть матерью троих маленьких детей всегда непросто, но моя сильная дочь, офицер полиции, знала, как с этим справиться, так ведь? Ее родные думали, что знала. Да, она устала, но разве может не быть усталой мать новорожденного?

Когда моему новому внуку было шесть недель от роду, я вновь уехала, на этот раз в семинедельное книжное турне после публикации моего второго романа «Дорога из Освенцима». Я улетала с некоторым трепетом и страхом относительно здоровья дочери, но с надеждой, что вскоре ей не придется прятать сильную усталость под маской бодрости.

За две недели до рождения этого ребенка мы с дочерью и ее мужем поехали подписывать контракт на покупку земельного участка, где они собирались построить дом своей мечты. Будучи на тридцать восьмой неделе беременности, она разрабатывала проект их нового дома. Через неделю после родов она уже выбирала плитку, сантехнику, светильники, ковры, плиту и тому подобное. Сколько светильников понадобится на кухне, в гостиной, в спальнях? Какого цвета кирпичи выбрать для стен? Я укачивала плачущего младенца, меняла ему подгузники, наблюдая, как моя усталая, эмоционально опустошенная дочь хлопочет, создавая дом для своей семьи.

Вернувшись из поездки, я повидала очаровательного внука и старших детей, но не заметила улучшений у дочери. Она по-прежнему была здорова, делала все, что требуется от идеальной матери, но чего-то не хватало. Что обеспокоило меня больше всего, так это изменение в ее поведении по отношению к старшим детям. Всегда очень заботливая и терпеливая мать, теперь она ругала их за малейшую провинность и игнорировала постоянные просьбы поиграть с ними. Мне также показалось, что она каждый день выходит из дому. Всегда было так много дел и так мало времени. Я заметила, что, кормя грудью малыша, она не смотрит на него и не играет с ним, когда он шлепает ее ручонками по груди или дергает за одежду. Но я ничего не сказала.

Быстро подходило Рождество. Всегда это было самое счастливое время в жизни моей девочки — она любила этот праздник больше других. Одни ритуалы были позаимствованы из ее детства, другие появились в их семье. Развесить украшения, украсить и зажечь елку задолго до первого декабря, когда обычно мы это делали. Дочери всегда хотелось как можно дольше наслаждаться праздником. Но только не в этом году. Да, поставили и украсили елку. Детей спросили, какие подарки они хотят получить от Санты, и подарки были куплены. А потом муж упаковал их.