Я была вся мокрая, между ног сильнее всего, тело затекло. Лучше еще раз пережить бурю, чем
Не знаю, сколько времени прошло, думала, не доживу до утра, думала, время либо остановилось вовсе, либо медленно стекало, плавилось, прямо как я под этим одеялом, но раскутаться не хватало смелости. Повернуться и посмотреть на часы тоже. Да и бессмысленно – кромешная тьма, заколоченные окна.
Бабушка Тая.
Она не храпела, будто ее и не было здесь рядом. Может быть, я на секунду заснула, не заметила, как бабушка встала, и это она теперь там ходит?
Эта мысль немного успокоила, а потом и шаги прекратились. Я не заметила, когда именно все стихло. То ли задремала, то ли даже потеряла сознание от страха, от духоты. Когда пришла в себя и прислушалась, шагов больше не было. Меня отпустило. Решила, что и правда бабушка Тая ходила. Завтра надо спросить, что она делала. А потом наконец я заснула.
Когда проснулась, было так же темно и кто-то снова ходил по комнате. Но это уже точно была бабушка Тая, ее походку я сразу узнала, поэтому поняла, что наступило утро, а еще, что ночью ходила не она. Бабушка куда-то ушла, я осталась лежать. Мышцы болели, низ живота сводило страшно. Лоб все еще был потный, простыня выбилась из-под матраса и скомкалась, одеяло скаталось в пододеяльнике.
Я еще подремала, потом все же встала босиком, согнувшись на девяносто градусов из-за боли в животе.
Дверь в комнату открылась, я вздрогнула. Вошла бабушка Тая.
– Ты чего тут крадешься? – спросила она.
– Живот болит, – еле выговорила я. – Пойду в баню.
Вышла туда, где ночью
Бабушка Тая ахнула. Подумаешь, кровь, хотела сказать я, только стирать надо простыни, пододеяльник, может быть, матрас тоже испачкан, но бабушка Тая смотрела не вниз, она смотрела на мое лицо, наворачивала вокруг него глазами круги.
– Аля! Косушку, что ли, забыла заплести на ночь? Волосье-то спуталось как. Будто специально кто начесывал.
Бабушка Тая вернулась в комнату, я заметила, как она выдвинула ящичек, где лежали столовые приборы, и достала оттуда ножницы, потом еще что-то из своих трав и все это завернула в тряпочку. Я в это время достала чистое белье, футболку и спортивные штаны. Прикрываясь полотенцем, я побежала вниз по угору – скорее в баню. Бабушка почти бежала следом.
В бане висело небольшое зеркало, мутное, давно не мытое. Но за слоем налипшей пыли я разглядела, что мои волосы спутаны в клочья. Объемные такие колтуны, как перекати-поле. Будто кто-то узлы из них всю ночь вязал. От подушки они не могли так запутаться, к тому же большую часть ночи я пролежала неподвижно.
Бабушка попыталась помочь, но волосы тянули за собой кожу. Ни один колтун не поддавался, найти конца и начала этим клубкам мы не могли. Я заплакала. Хотя чувствовала, что глаза и так уже были опухшие с ночи.
– Внученька моя, горюшко мое. Отрезать придется. Не распутать нам, не промыть… – сказала бабушка Тая и взяла ножницы.
Полетели на деревянные половицы многолапые пушистые пучки-паучки, маленькие и большие. А потом и целые пряди, а потом и все волосы. Осталось короткое каре, короче, чем каре. Я уже не плакала, а рыдала. Бабушка Тая собрала все волосы и кинула их в печку. Надо сжечь, сказала она, чтобы никто не сглазил. А потом замочила свои травы в тазу и этой водой меня обтирала мочалкой. Еще втирала мне что-то в корни волос, потом сказала посидеть так с полчаса. Сама куда-то вышла и вернулась, когда, видимо, полчаса и прошло, я не следила за временем. Бабушка Тая принесла мое постельное белье, чтобы застирать. Я помогла ей, но ничего не хотелось делать, только снова плакать.
После сидела на лавочке перед домом, смотрела на реку. Живот болел меньше. Бабушка Тая куда-то ушла. Я думала о Матвее, но вчера ждала его, а сегодня нет. Не надо ему видеть меня такой. В редакцию я не попала и не знала теперь, когда попаду, как буду добираться.
Вечером бабушка Тая снова зажгла свечи, приготовила пюре и котлеты, салат из овощей заправила сметаной, хотя боялась, что та испортилась – холодильник уже почти не держал температуру. Но все равно поужинали тем, что было, а было очень вкусно, ведь опять так вышло, что целый день я ничего не ела. О еде и бабушка Тая стала почему-то забывать.
Сказала, что ночью не у меня одной волосы спутались, мол, у соседей тут есть две лошади, так вот у них гривы свалялись в клочья, почему-то тоже именно сегодня ночью. Пришлось их остричь, чтобы не тянули кожу колтуны.
Свечки подрагивали, снова близилась ночь. В избе было в разы темнее, чем на улице. Спать совсем не хотелось, и страшно было ложиться, снова впасть в оцепенение, наблюдать, как плавится время. Бабушка Тая сказала, что завтра обещали электричество восстановить, снова будет в доме светло.
Я попросила бабушку завтра помочь мне добраться до Суры – до нее гораздо ближе, чем до редакции в Карпогорах. Бабушка пообещала одолжить у кого-то лодку и поехать со мной вместе. Возможность увидеть Матвея помогла мне продержаться целую ночь, когда я снова лежала и слушала эти самые шаги.
* * *
На следующее утро мы с бабушкой Таей сели в лодку и стали по очереди грести. Я видела, что она тоже переживает за Матвея. Если бы все было хорошо, он бы точно уже пришел к нам, сказала она, так что, конечно, надо проведать. С бабушкой Таей на реке было спокойно. Руки у нее ловкие, привычные. Весла она толкала так свободно, будто они были легче перышка.
С короткими волосами мне было некомфортно, я постоянно трогала их, смотрела на свое отражение в зеркале, в надежде, что что-то изменилось. Вот и сейчас я высунулась из лодки, чтобы взглянуть на свой силуэт, отражающийся в поверхности реки. Ничего не изменилось.
Волосы – твое украшение, говорила Иза и не разрешала их подстригать.
Затащили лодку и стали подниматься. Бабушка Тая сказала, что здесь рядом Спицына гора, где они зимой раньше на санках катались.
Мы шли по улице Иоанна Кронштадтского тем же путем, что я ехала с Алексеем на прошлой неделе. Показался Никольский храм, но нам к нему не надо, мы свернули к одноэтажному длинному – в шесть окон – деревянному гостевому дому недалеко от кафе, где живет Матвей. Бабушка Тая громко постучала уверенной рукой. На крыльцо вышла старушка. Я сразу ее узнала – это была та самая старушка из моего поезда.
– Здравствуйте, мы пришли к гостю вашему, – сказала бабушка Тая. – К студенту из Петербурга. Есть он дома?
– А вы хто будете? – спросила старуха из поезда.
– А мы из Лавелы будем.
– Вы меня не помните, наверное. Мы с вами в поезде вместе сюда ехали из Архангельска, – вставила я.
– А гость-то наш занемог. Болесь одолела, – ответила она, пропуская нас в дом.
– Да вы что? Нам бы тогда проведать его. Пустите к нему? В какой он комнате?
– А там по левую руку, – махнула старуха в сторону коридора.
– Аля, ты иди пока. А я в магазин схожу, хоть что-нибудь принесем, а то нехорошо. Что это мы с пустыми руками-то.
– Спасибо, бабушка.
Я пошла по левому коридору, остановилась у первой двери.
– Дальше-дальше, – сказала старушка. Она стояла и наблюдала за мной.
Я подошла к следующей двери, встала и обернулась. Старушка кивнула.
– Узнала я тебя. К идолам хаживала, ну?
Рука машинально потянулась к волосам, будто именно они доказательство того, что я натворила. А может быть, именно так и было.
– А вы откуда знаете?
Ответить старуха не успела, передо мной открылась дверь. Выглянул Матвей.
– Аля? Привет, заходи!
– Привет. Ты заболел?
Я прошла в комнату, Матвей закрыл за нами дверь. Кровать расправлена, постельное белье сбилось, почти как у меня после той ночи. Окна задернуты, темнота теперь меня преследовала. Матвей сел на кровать, я присела рядом.
– Мы думали, куда ты пропал. Я все ждала, ждала.
– У меня была температура, встать не мог. Сегодня стало получше, думал завтра к вам приду. А как ты до Суры добралась?
– С бабушкой на лодке. Она скоро придет. В магазин пошла – хочет тебе продукты принести.
– Спасибо. А ты как? С тобой все в порядке?
– Не совсем.
– Что-то случилось?
– Да, кое-что. Я потом расскажу. Скоро бабушка придет, боюсь, сейчас не успею.
– Хорошо. Мне нравятся твои волосы.
– Не говори глупости, они ужасны. Пришлось подстричь.
– Мне правда нравится. Ты очень красивая.
– А мне не нравится.
– Это как-то связано с тем, что ты хочешь мне рассказать?
– Да, я почти не сплю… – начала я, когда в дверь постучали.
Вошла бабушка Тая, заглянула и старушка из поезда, но бабушка закрыла дверь прямо перед ее носом. Мы немного поговорили о буре, погрызли печенье всухомятку. Хотели выпить чая, но надо было просить хозяйку дома нам его согреть, очень не хотелось, поэтому решили без чая.
– Завтра вечером можно к вам прийти? – спросил Матвей. – Мне гораздо лучше. На работу хочу выйти.
– Приходи, конечно. Если будешь хорошо себя чувствовать, нам бы дрова занести, а то Алексей пропал куда-то. Даже не знаю, кто в редакцию тебя, Аля, повезет, а меня стекла заказывать.
– Таисья Степановна, я помогу, с удовольствием, – сказал Матвей.