– Точно?

Вокруг тихонько шелестят деревья.

– На сто процентов. – Он приподнимает ракушку. – Слово даю.

Ночь теплая, робкая, едва касается нашей кожи. Она укутывает нас, сплетая вместе. Оскар медленно и нежно целует меня, и у меня со скрипом открывается сердце, и воспоминания о событиях на пляже в тот страшный-престрашный день смывает, и вот так просто заканчивается мой бойкот.

Сосредоточиться на Оскаре, когда он оказывается в моей комнате, становится очень трудно, потому что Оскар у меня в комнате! Оскар, с того самого портрета!

Он офигел, узнав, что и те платья, что висят на стенах, и то, что на мне, сшила я сама, а теперь он держит в руках мою фотку, где я плыву на доске. Он тоже достает меня из камня, только без зубила и молотка.

– Порнография для англичанина, – говорит он, помахивая фоткой.

– Я уже сто лет не каталась, – отвечаю я.

– Жаль… – Он похлопывает по «Настольному справочнику практикующего врача»: – А вот это ожидаемо. – Потом берет еще одну фотку. Прыжок с Дьявола. Рассматривает внимательно. – Значит, ты дерзкая была?

– Наверное. Я об этом не задумывалась. Просто тогда мне это нравилось. – Оскар поднимает взгляд, словно ждет, что я скажу больше. – Когда мама умерла, я… не знаю, стала бояться. Практически всего.

Он понимающе кивает:

– Тебя как будто постоянно кто-то держит за глотку, да? И ничто уже не вечно. Может, уже даже следующего удара сердца не будет, и тем более всего остального. – Да, он не просто понимает.

Оскар садится перед швейной машинкой, снова рассматривает фотку. – Хотя я метнулся в противоположную сторону. Использовал весь этот страх как боксерскую грушу. В любой день мог погибнуть… – Он хмурится, кладет фотографию. – Частично на эту тему мы и поругались с Ги. Он считает, что я нелепо рискую на мотоцикле, а в прошлом – с наркотиками, но… – Увидев мое лицо, он смолкает. – Что такое?

– Оскар, я сегодня кое-что из этого услышала. Когда я поняла, что происходит, я ушла, но… – Я пытаюсь сдержать признание, поскольку мне кажется, что он и так уже воспламенился изнутри.

Я не совсем понимаю, что происходит, но Оскар встает и подскакивает ко мне со страшной скоростью, совершенно ему несвойственной.

– Тогда ты знаешь, – говорит он. – Наверняка знаешь, Бедж.

– Что?

Оскар берет меня за руки:

– Что я до усрачки тебя боюсь. Что я, похоже, не могу держать тебя на расстоянии, как всех остальных. И я думаю, что ты можешь меня уничтожить.