Хотя нет.

Извините.

Как можно было так спокойно разбить папе сердце? Нарушить все данные ему обещания? Разбить нашу семью? Но, с другой стороны, почему это плохо, если она была верна себе? Черт. Это оказалось одновременно и хорошо и плохо. Любовь созидает и так же разрушает. Она одинаково много приносит и радости, и боли.

Ее счастье стало его несчастьем, в этом вся несправедливость.

Но папа еще живой, у него есть время заполнить свою жизнь счастьем.

– Ноа, ты должен рассказать папе. Прямо сейчас.

– Что рассказать папе? – Над нами оказывается наш отец, подошедший неслышными шагами, и смотрит сверху вниз. – Я ехал в такси и увидел, как вы побежали в лес, держась за руки. Я как будто в другие времена попал.

Он ложится с нами на лесную подстилку. Я сжимаю руку Ноа.

– В чем дело, сынок? Что ты должен мне рассказать? – спрашивает он, и мое сердце переполняется любовью.

Через некоторое время вечером того же дня я сижу в кресле, а Ноа с папой ловко порхают по кухне, готовя ужин. Помогать они мне не разрешили, даже после того, как я пообещала оставить библию. Мы с Ноа договорились: он прекратит прыгать с обрывов, а я перестану во всем руководствоваться библией и приостановлю все свои медицинские исследования – прямо с настоящего момента. Я сделаю гигантскую бумажную скульптуру летающей женщины из каждой страницы библии. Бабушке понравится. Это первое, что я записала в свой пустой блокнот для идей, который ношу с собой с момента поступления в ШИК. И назову эту работу так: История удачи.

Когда несколько часов назад еще в лесу Ноа рассказал папе правду насчет мамы с Гильермо, папа просто-напросто ответил: «Да. Это мне куда понятнее». Он не вырвался из гранита, как Ноа, внутри него не разверзлись океаны, как у меня, но видно, что буря у него на лице утихла. Папа – ученый, у него решилось нерешаемое уравнение. Все наконец стало понятно. А для папы понимание на первом месте.

Ну, я так думала.

– Дети, я тут подумал кое о чем, – начинает он, отвлекаясь от нарезания помидора. – Как вы отнесетесь к переезду? Не из города вообще, а просто в другой дом. Не просто в какой-нибудь старый дом… – У него смешная улыбка. Я просто не представляю, что он скажет дальше. – А в плавучий дом. – Я даже не знаю, что круче: то, что папа говорит, или как он при этом выглядит. Как тот суперсумасброд на одноколесном велике. – Мне кажется, нам в жизни не хватает приключений. Совместных.

– Ты хочешь, чтобы мы жили на лодке? – спрашиваю я.

– Он хочет, чтобы мы жили в ковчеге, – с восхищением отвечает Ноа.