1938: Капитулянты Зиновьев и Каменев <…> раскрыли перед врагом решение ЦК о восстании… Это была измена <…> Ленин поставил перед ЦК вопрос об исключении из партии Зиновьева и Каменева.
Судебные процессы [1936–1938] показали, что эти подонки человеческого рода <…> состояли в заговоре против Ленина, против партии, против Советского государства уже с первых дней Октябрьской социалистической революции.
Главным вдохновителем и организатором всей этой банды убийц и шпионов был иуда Троцкий. Помощниками… были Зиновьев и Каменев с их троцкистским охвостьем. Они <…> стали презренными слугами и агентами немецко-японских фашистов.
К «иуде Троцкому» Сталин вполне интернационалистически приобщает Бухарина, Рыкова и, так сказать, других иудействующих.
Все эти капитулянтские группы являлись по сути дела агентами меньшевизма внутри нашей партии, его охвостьем, его продолжением <…> Поэтому борьба за ликвидацию этих групп в партии была продолжением борьбы за ликвидацию меньшевизма.
Все эти капитулянтские группы являлись по сути дела агентами меньшевизма внутри нашей партии, его охвостьем, его продолжением <…> Поэтому борьба за ликвидацию этих групп в партии была продолжением борьбы за ликвидацию меньшевизма.
Точку в этой последней дискуссии уже успел поставить Ежов.
Троцкий скачет и играет
Троцкий скачет и играет
Образ Троцкого изначально наделен у Сталина чрезвычайной пестротой, словно ненависть пробуждала в душе генсека какие-то мощные ресурсы партийно-канцелярского сарказма и метафорики; но в целом в этом портрете кроме идейного малодушия и неверия преобладает мотив люциферианской гордыни: «Меня поражает высокомерие Троцкого»; он «смотрит на нашу партию так же, как дворянин на чернь» — и даже дерзает состязаться с самим Ильичом, клевеща на него и на партию, как это свойственно дьяволу — злоязычнику и отцу лжи:
Язычок-то, язычок какой, обратите внимание, товарищи. Это пишет Троцкий. И пишет он о Ленине.
Язычок-то, язычок какой, обратите внимание, товарищи. Это пишет Троцкий. И пишет он о Ленине.
Как и следовало ожидать, обладатель такого языка выказывает прямое зоологическое родство со своим библейским прототипом. Вспомним замечания об «извивающемся» Каменеве или о Троцком, который «приполз на брюхе в нашу партию, войдя в нее как один из ее активных членов».
Иногда Троцкий демонстрирует еще более экзотические свойства — скажем, он «скачет и играет», а вместе с ним «скачет и играет» вся вообще оппозиция. Происхождение этой странной хореографии достаточно очевидно: Лев