Начата была ревизия осенью; приступить к «землемериям» не представлялось. Оставалось забирать из разных мест нужные для описи справки».

С. 13–14. «Текущие расходы на производство описи были возложены на полковые канцелярии, которые старались свалить этот расход на сотенные правления. Сотенные правления в свою очередь накладывают некоторую контрибуцию на население. Домонтовское сотенное правление собрало поэтому случаю с каждого козачьего двора по 2 коп. и по гарцу овса. Когда на это принесена жалоба, сотенное правление объяснило, что сбор этот в размере 1 р. 64 к. был сделан на бумагу, сургуч и свечи; овес же собирали десятники для ревизионной коммисии, так как ярмарок в Домонтов нет и купить его нельзя; но за него оно расчитывало внести деньги[179].

В березанской сотне поборы были еще больше: там брали с двора по 4 и по 5 коп.[180] Происходили также характерные препирательства из-за помещения для ревизионной коммисии. Гадяцкая полковая канцелярия отказывалась доставлять ей бумагу и сургуч за израсходованием на тот год всей суммы. Стародубовский магистрат просил уволить его от доставки для коммисии дров и свечей «по скудости средств». Не столько, может быть, велики были действительные расходы по содержанию коммисий, как произвольные поборы ее чинов. А этих последних было немало: кроме штаб-офицеров и старшины тут были канцелярист или значковый товарищ, 2 писаря и 20 Козаков для караулов и посылок; требовались квартиры, подводы, сено, овес, дрова, свечи, бумага, сургуч и др., а вероятно и натуральное довольствие членов, по обычаям того времени. Тревожили опять не столько все эти расходы, сколько самое дело, затрагивавшее самые существенные жизненные интересы, возбуждавшее множество недоумений, вопросов, споров, опасений. Против ревизии существовало предубеждение, а оно поддерживалось целым рядом столкновений между чипами коммисий и местными властями и населением. Полковые канцелярии видимо тормозили дело, предпринятое графом Румянцевым; иные формально порицали действия коммисий. Миргородская полковая канцелярия выступила с донесением малороссийской коллегии о том, что назначенный к производству описи секунд-майор Чередин ни одной сотни не описал порядочно[181]. Коллегия объявила ей за это выговор, хотя, кажется, права была в этом случае полковая канцелярия, потому что Чередин, как оказалось потом, действительно вел дело крайне неудовлетворительно. Упомянутое донесение было, конечно, последствием предварительных личных столкновений. Мы приведем один любопытный обращик столкновения нижнего чина коммисии с волостною старшиною, приводящий к невольному предположению, что и такие чины позволяли себе какие-нибудь притеснения.