Австро-венгерское соглашение («аусгляйх») должно было разрешить кризис в Австрии. Но оно было заключено слишком поздно и уже ничему не могло помочь.

Затишье перед бурей

Умиротворение, на которое рассчитывала корона после заключения соглашения, так и не наступило. Австрийская буржуазия и представляющая ее немецко-либеральная партия, несмотря на политические уступки 1867 г., никак не могли примириться с тем, что теперь в Австрии существуют две господствующие нации. Права, полученные Венгрией, бесконечно преувеличивались, и дело представлялось так, как будто не только венгерская часть монархии (Транслейтания), но и австрийская (Цислейтания) подпали под власть венгров. Но возмущение немецкой либеральной партии продолжалось недолго. С самим соглашением они примирились сравнительно скоро; больше поводов для жалоб дали им его последствия.

Отмена принципа централизма в отношении Будапешта сказалась и в других городах и главным образом в Праге. Чешские оппозиционеры, которыми все еще руководили правые, то есть Ригер и Палацкий, не без основания задавали вопрос: «А что же будет с нами?» И далее они приводили следующие соображения: в момент, когда правительство признало права и предоставило самостоятельность землям венгерской короны, нет никаких оснований, чтобы препятствовать землям чешской короны (Чехии, Моравии и Силезии) стать независимыми, так как они в одно время с Венгрией вошли в Габсбургскую монархию. Эта аргументация была неправильна, так как она основывалась на исторических параллелях, а не на действительном соотношении сил. В Венгрии правительство имело дело с массовым движением, в которое была вовлечена вся нация и которое в любой момент могло перерасти в гражданскую войну. В Чехии движение за независимость не было столь сильным. С июня 1848 г. им руководили правые консервативные круги, которые стремились договориться с короной и сообщить ей свои требования, но ни в коем случае не собирались призывать народ к поддержке этих требований. И все же достаточно было заявления о чешских требованиях, чтобы снова закачался весь карточный домик, каким являлось умиротворение, наступившее после австро-венгерского соглашения. Немецкая либеральная партия, которая имела своих представителей в созданном после 1867 г. правительстве, так называемом «буржуазном министерстве» Ауэрсперга и Бейста, объявила чешские требования неприемлемыми, так как они, по ее словам, означали «немедленный распад монархии». Это не соответствовало действительности. Чехи хотели начать переговоры, а конечной своей целью они ставили «восстановление единства земель чешской короны» в рамках монархии. Вместо дуализма 1867 г. им рисовалось нечто вроде триализма, с чехами в качестве третьего партнера. Правые, стоящие во главе чешского движения, не имели ни малейшего намерения выйти из состава монархии, и они никогда и не допустили бы, чтобы дело дошло до серьезной борьбы. Они были бы пока вполне удовлетворены такого рада уступками, как восстановление равноправия языка, большее привлечение чехов к участию в административном управлении, открытие новых школ и т. д. Но немецкие либералы протестовали даже против ведения переговоров, во-первых, потому, что они принципиально не желали считаться с притязаниями чехов на равноправие и, во-вторых, потому, что они опасались, может быть и не без оснований, что раз переговоры начнутся, еще неизвестно, чем они кончатся. Во время переговоров с Венгрией, которые тянулись годами, случилось так, что Франц Иосиф, после поражения 1867 г., вдруг потерял терпение и в одну ночь, не уведомив заранее австрийскую буржуазию, решился на соглашение с Венгрией. И кто мог поручиться, что и во время переговоров с чехами не произойдет того же самого?