Между тем австрийская буржуазия начала размышлять о своем положении и своих перспективах. Опыт последних шести лет был поучителен. Было ясно, что ни законы, ни «избирательная геометрия» не смогут надолго обеспечить господство австрийцев внутри монархии. Было также ясно, что корона уже не являлась больше надежным союзником.

Старое, революционное по своим устремлениям великогерманское движение умерло вместе с революцией 1848 г. В последующие годы австрийская буржуазия не была особенно заинтересована в установлении тесных связей с Германией. Политика короны, которая ставила своей целью сохранить влияние Австрии в Германии, не объединяясь с нею, в общем одобрялась буржуазией. Когда Франц Иосиф на предложение включить Австрию в германскую таможенную и хозяйственную систему ответил контрпредложением распространить это предложение о включении на всю монархию в целом (что должно было привести к подавляющему превосходству Австрии над немецкими государствами, почему они, и главным образом Пруссия, отказались от этого), австрийская буржуазия выразила свое согласие с политикой короны. Она так же хорошо, как и корона, понимала, что контрпредложение было лишь замаскированной формой отказа, и выражала свое одобрение, так как боялась конкуренции немецких промышленников. Но поскольку снова начали проявляться национальные разногласия, некоторые группы австрийской буржуазии стали стремиться к сближению с Германией, правда, уже на совершенно новой, чем в 1848 г., основе.

Мысль об объединении с Германией не только собственно Австрии, но и всей Австрийской монархии, чтобы таким путем во вновь созданном государстве с 70-миллионным населением получить преобладание немецкой нации над другими народами, впервые была высказана Бруком в памятной записке, адресованной императору в 1859 г. Брук говорил там совершенно открыто, что только усиление немецкого элемента в Австрии приведет к укреплению внутреннего положения в монархии. Но все же Брук был очень осторожен. Он пояснил, что он не имеет в виду насильственной германизации ненемецких народов, но что объединение с Германией и усиление «немецкого духа» приведет к исчезновению «сепаратистских чаяний». Но Брук пошел в своих планах еще дальше: объединение с Германией даст возможность не только упрочить внутреннее положение монархии, но и предпринять экспансию на восток, вплоть до нижнего Дуная. Благодаря этому объединению «немецкий элемент» может настолько усилиться, что нетрудно будет в силу «естественного тяготения» втянуть в орбиту своего влияния небольшие государства Восточной Европы. Как можно видеть, Брук выработал определенный план сохранения монархии путем окончательного подавления национального движения, план проникновения монархии на восток. Недаром Брук представлял те круги общества, которые особенно были заинтересованы в экспансии! От этого интереса к планам Брука до проведения их в жизнь (использовав при этом и немцев, если недостаточно будет одних австрийцев) был один шаг. Записка Брука, в которой он, кроме того, резко критиковал австрийское правительство, не получила одобрения Франца Иосифа. Наоборот, эта записка благодаря ее критическому тону привела к отставке Брука. Но идея ориентации на Германию начала постепенно внедряться в сознание; она укреплялась по мере того, как углублялся кризис и становилось уже невозможно смягчить его путем конституционных экспериментов. Однако прошло еще довольно много времени, пока германская ориентация практически начала влиять на австрийскую политику.