Беды и утраты, пережитые Хомяковым, привели его к такому духовному состоянию, которое рождает речь, охватывающую «насквозь всю душу» (выражение Гоголя). Подвиг в терпении и мольбе, подвиг непротивления злу насилием продемонстрировали миру первые русские страстотерпцы Борис и Глеб в ХI веке. Спустя несколько столетий Хомяков стремится убедить своих соотечественников, в первую очередь дворян, что деяния их братьев – не единичный жизненный акт своего времени, а явление субстанциональное: «Аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе» (Мф. 16, 34).

Вторая часть стихотворения «Подвиг есть и в сраженьи…» представляет собой монолог, обращенный к воображаемому собеседнику. Он состоит из двух восьмистиший, ритмическое единство их определено комбинацией рифм, к тому же они обладают смысловой и интонационно-синтаксической завершенностью. Первая строфа по своей природе антитетична, она построена в виде сложноподчиненного предложения, его семантически зависимая часть состоит из цепи метафор, выражающих человеческие душевные язвы и недуги: «Если сердце заныло / Пред злобой людской, / Иль насилье схватило / Тебя цепью стальной; / Если скорби земные / Жалом в душу впились». Седьмой и восьмой стихи данной строфы звучат в иной, контрастной по отношению к начальным шести стихам тональности – жизнеутверждающей. Недугующая душа способна преодолеть болезни и исцелиться с помощью живой веры в Христа: «Вера – естественное свойство души человеческой, насажденное в ней милосердным Богом при сотворении» (I, 496). Вера неразрывно связана с делом. В этом состоит суть призывных заключительных строк первого восьмистишья: «С верой бодрой и смелой / Ты за подвиг берись» (146). В этой неразрывности веры и дела, дела и веры состоит смысл человеческого бытия и жизнь его духа. Именно они дают ему способность «хождения по водам»: «Есть у подвига крылья, / И взлетишь ты на них / Без труда и усилья / Выше мраков земных» (146). Смысловое, ритмическое, интонационно-синтаксическое единство второй строфы несомненно, но, в отличие от первой, где главенствует подчинительная связь ее частей, она сменяется сочинительной связью, смысл которой заключен в выражении целого, гармоничного, а не разлада.

Стихотворение Хомякова «Спи» (1859) можно рассматривать как заключительное слово его завещания. За несколько месяцев до кончины поэт признавался своим близким в предчувствии смерти. Это произведение завершало одно из писем к И. С. Аксакову. Часто стихи Хомякова являются органической частью основной темы его посланий. «Спи» можно и нужно воспринимать как вещь вполне биографическую: прошли детство, молодость… В письмах к И. С. Аксакову постоянно возникает мысль о некоем общем законе, точнее «законе Его общего строительства» (VIII, 359), которым определяется сущность человека, жизненный путь и понимание его назначения. Значит, не исключено, что стихотворение «Спи» можно воспринимать как медитацию на этот мотив.