В три часа дня Кастер, выстроив пять своих рот в колонну по двое, повел их через верховья Литтл-Бигхорн на возвышенность над восточным берегом. Он искал подходящий участок, чтобы перейти реку вброд. Вот тогда-то он и увидел наконец самую большую индейскую стоянку, когда-либо представавшую глазам белых. Нет, и его самого, и его солдат это зрелище не особенно смутило. Одни заулюлюкали, другие с трудом сдерживали своих скакунов. «Придержите коней, парни! – крикнул Кастер. – Индейцев там, внизу, на всех хватит!»

Какой бы заманчивой ни казалась Кастеру перспектива устроить вторую Битву на Уошито, размеры стоянки существенно меняли дело. Подозвав закаленного в боях сержанта Дэниела Канипе, Том Кастер передал ему распоряжение своего брата: «Скачите к капитану Макдугаллу, пусть ведет обоз прямиком сюда. Если какие-то вьюки развяжутся, пусть срезает и бросает, главное – добраться сюда немедля, тут большой индейский лагерь. Если встретите капитана Бентина, тоже скажите двигаться сюда, в большой индейский лагерь».

Тем временем колонна Кастера, перейдя в галоп, достигла кромки поросшей кедрами ложбины. Пока бойцы подтягивали подпруги и переводили дух, братья Кастер взобрались на холм. Увиденное оттуда, хоть и отрезвляло, все же не казалось неодолимым. Воинов на стоянке было немного: те, кто держал лошадь рядом с палаткой, ускакали сражаться с Рино, а остальные помчались за своими скакунами в табун. Стрелковая цепь Рино вроде бы держалась стойко (в рощу он отступит только через двадцать минут, а в паническое бегство через реку ударится еще через десять). Вернувшись к дожидавшимся его кавалеристам, Кастер объявил: «Мы спустимся, переправимся и возьмем их стоянку». Митча Бойера и его разведчиков-кроу он отпустил: свой долг они выполнили и могли быть свободны. Но куда же запропал Бентин? Подозвав трубача Джованни Мартини (итальянского эмигранта, в армию завербовавшегося под именем Джона Мартина), Кастер рявкнул: «Передайте мой приказ [капитану] Бентину! Скачите во весь опор, велите ему поторопиться. Скажите, тут большая стоянка, пусть срочно везет патроны». Не доверяя плохому английскому Мартина, адъютант Уильям Кук черкнул Бентину записку и вручил ее трубачу: «Бентин. Сюда. Большая стоянка. Срочно. Вези вьюк. У. Кук. P.[S.] вези вюки [sic]». Погоняя коня по тропе, Мартин, обернувшись, успел проводить взглядом кавалеристов Кастера, галопом спускающихся к стоянке по Кедровой ложбине. Было около половины четвертого пополудни[331].

На этом свидетельства очевидцев последнего сражения Кастера заканчиваются. От трех кроу, задержавшихся на гребне и видевших чуть больше, внятного рассказа добиться не удалось. Поэтому все действия Кастера после отъезда трубача Мартина представляют собой не более чем теоретический сценарий – набор постоянно меняющихся гипотез, выстраиваемых, помимо веры в несгибаемость Кастера и показаний сражавшихся индейцев, на данных о предполагаемых местах гибели офицеров и солдат, о характере и рельефе местности и распределении пуль (по результатам археологических раскопок). Дальнейшая картина последнего боя воссоздана по имеющимся сведениям с индейской стороны и опирается на самые тщательные современные исследования этой битвы[332].