Кавалеристам, обороняющим холм Рино, по-прежнему грозила смертельная опасность. Естественных укрытий на этой площадке почти не было, а лопат нашлось всего три на все отделение. Бойцы сооружали брустверы из всего, что попадалось под руку: ящиков, седел, мешков с фуражом, мертвых лошадей и мулов. Но спастись за ними от воинов, окружавших холм со всех сторон, было почти невозможно. Индейцы наступали волнами, накатывая со стоянки и откатываясь обратно. Стрельба затихла только с наступлением темноты[342].

Рассвет 26 июня обещал очередной нестерпимо жаркий день. С первыми лучами солнца индейцы возобновили сражение, выбрав тактику прицельной стрельбы с дальнего расстояния. Огонь, хоть и не был непрерывным, нанес ощутимый урон. В тот день из 367 защитников холма Рино погибли 7 человек и был ранен 41. Но утром, когда солнце с каждым часом припекало все сильнее, гораздо опаснее индейских пуль оказалась нехватка воды. Раненых мучила смертельная жажда, от которой один из солдат лишился рассудка. Бойцы жевали выжженную солнцем траву, обсасывали камни, грызли свинцовые пули, чтобы выделилось хоть немного слюны. Бентин превзошел самого себя: он сумел организовать контратаку и оттеснить индейцев, подобравшихся ближе всех (настолько, что некоторые из них уже принялись швырять в лицо солдатам комья земли), а затем стал искать добровольцев, готовых натаскать воды из реки. Таких вызвалось больше, чем нужно, и капитан отправил спускаться с походными котелками и флягами по каменистой щербатой лощине только десятерых. Все вернулись живыми.

Для осажденных наконец забрезжила надежда. Индейцы постепенно оставляли позиции, и к трем часам дня стрельба прекратилась. Четыре часа спустя община Сидящего Быка двинулась под прикрытием завесы дыма от низовых пожаров на юг, к хребту Бигхорн. Посовещавшись, офицеры 7-го кавалерийского пришли к выводу, что либо у индейцев закончились патроны, либо явился Кастер с подкреплением. Обе версии оказались ошибочными. Отступили индейцы, узнав от Волков, что по долине Литтл-Бигхорн к стоянке движется большое подразделение солдат. По словам Деревянной Ноги, молодые воины рвались в бой, но совет вождей настоял на своем. «Они решили, что мы должны придерживаться прежнего курса – не сражаться, если можно без этого обойтись».

На следующее утро во главе колонны полковника Гиббона в расположение Рино въехал готовый разрыдаться генерал Терри. Защитники холма приветствовали его троекратным ура. Терри в знак признательности снял шляпу. Бентин произнес вслух вопрос, который вертелся на языке у всех: «Где Кастер?» – «Насколько мне известно и насколько я могу судить, – ответил Терри, – он лежит на хребте примерно в 8 километрах отсюда. Все его подразделение погибло». Но Бентин не смог сдержать свою ненависть к Кастеру: «Не верю. Наверняка он где-то на Бигхорне, отвел коней пастись. Как он в Битве на Уошито бросил отряд без подмоги, так и здесь наверняка взялся за старое». – «Вы ошибаетесь! – оборвал его Терри. – Сходите со своей ротой туда, где лежат погибшие, и убедитесь сами». Бентин отправился куда было приказано. Вернулся он бледный как полотно. «Мы их нашли, – выдавил он. – Но я этого никак не ожидал».