Но лейтенант Круз так не считал. Если бы Карр удосужился оглянуться, то заметил бы, что его распоряжение выполняется только наполовину. Накайдоклини оказался не готов собираться в путь немедленно. Когда Карр с частью солдат скрылись за поворотом ручья, шаман попросил дать ему перекусить на скорую руку, собрать родных и привести его коня. Сержант Макдональд все это позволил. Обстановка между тем накалялась, для разведчиков и оставшихся кавалеристов запахло жареным: на примыкающем к селению плоском холме-останце собралась сотня вооруженных воинов. Коня шаману все не приводили, и с каждой минутой напряжение росло. Круз чувствовал себя так, будто стоит «на динамитной шашке, которую вот-вот взорвут». Наконец появился конь, и Накайдоклини тихо и мирно отбыл под арест, но позади него толпа наблюдавших индейцев по-прежнему стрекотала, как растревоженная гремучая змея[496].

Вскоре после того, как Карр разбил лагерь на низком плоскогорье неподалеку от Сибикью-Крик, прибыл Круз с арестованным. Следом за ними явилась орда вооруженных апачей. «Этим индейцам нельзя в лагерь! – рявкнул явно не ожидавший вторжения Карр. – Прикажите командирам не пускать их!» Капитан Хентиг двинулся на индейцев, крича: «У-ка-ше! У-ка-ше! Прочь! Уходите!» Индейцы приостановились – все, кроме одного. Схватив его за руку, Хентиг повторил: «У-ка-ше!» Индеец заявил, что он разведчик, и разгоряченный капитан подтолкнул его в сторону лагеря. В следующую минуту, как вспоминал лейтенант Круз, «начался ад». Кто выстрелил первым, выяснить уже невозможно. Зато доподлинно известно, кто первым погиб, – это был капитан Хентиг. По свидетельству полкового кузнеца, стоявшего в пятнадцати шагах от места событий, после начального залпа разведчик, которого подтолкнул Хентиг, развернулся, упал на колено и в упор выстрелил в спину капитану. Скорее всего, тот упал на землю уже мертвым.

«Убить шамана!» – крикнул Карр. В этот момент Накайдоклини сидел на вьючном седле рядом с Разрезанным Ртом Мозесом. Сержант Макдональд выстрелил и промахнулся. Выстрелил снова – и Накайдоклини с простреленным черепом безмолвно повалился набок. Мозес нырнул за седло. «Это все, что я увидел. Я слышал, как шаман дышит». Заметив, что грудная клетка шамана вздымается и опадает, молодой трубач приставил дуло пистолета к его шее и нажал спусковой крючок[497].

Убийство Накайдоклини привело разведчиков-апачей в бешенство, и они, внезапно, без всякого предупреждения или перехода, взбунтовавшись, дали два нестройных залпа по солдатам, а потом присоединились к воинам сибикью в зарослях кустарника по берегам ручья на дне ущелья. Другие разведчики, не ожидавшие такого поворота событий, поспешили унести ноги, едва заслышав ответные выстрелы[498].