Поскольку телеграфную линию до Форт-Апачи так и не восстановили, о судьбе Карра и его бойцов ходили самые дикие слухи. Газеты преподносили Сибикью-Крик как вторую Резню Кастера, полагая, что в живых не осталось никого, кто мог бы рассказать о случившемся. В армейских верхах началась паника. Генерал Уиллкокс телеграфировал командующему Тихоокеанским военным округом генерал-майору Ирвину Макдауэллу, что навахо ушли из своей резервации на севере Нью-Мексико устраивать воинственные пляски близ Сан-Карлоса. Генерал Макдауэлл повысил градус безумия, телеграфировав генералу Шерману, что вся Территория Аризона охвачена огнем и военные отряды апачей нападают даже на поезда. 8 сентября телеграфист Форт-Апачи отстучал первое почти за целый месяц послание с заставы. Телеграмма несла утешительные вести. Никаких крупных бунтов и волнений нет, Карр и бóльшая часть солдат живы, а над слегка обуглившимся Форт-Апачи все так же развевается звездно-полосатый флаг. Местонахождение индейцев оставалось неизвестным, но генерал Поуп подозревал, что они скрываются, «оглушенные тем, что они натворили, не меньше самих жителей Аризоны».

Поуп был прав. Генерал Уиллкокс отрядил четыре колонны солдат прочесывать резервацию в поисках нарушителей спокойствия, но те уже сами спешили в Агентство Сан-Карлос сдаваться, не дожидаясь, пока их схватят. Они хотели только одного – справедливого суда и поддержки хорошего адвоката. Сдаваться явилась даже часть бывших разведчиков. Уиллкокс тем не менее продолжал боевые операции, но разворачивался слишком медленно, чем вызывал недовольство Шермана, по-прежнему полагавшего, что ведет с индейцами крупную войну. «Я хочу сей же момент покончить с этими ежегодными набегами апачей, – телеграфировал он генералу Макдауэллу 16 сентября, – и, если понадобится, готов бросить на это все имеющиеся в наличии силы, до последнего солдата в армии». К тому времени как прибыло первое подкрепление, все до единого воины сибикью успели сдаться, и на этом воображаемая война с апачами завершилась[502].

Три месяца спустя, в более спокойной обстановке, генерал Макдауэлл тщательно изучил официальные рапорты о событиях, из-за которых заварилась каша на Сибикью, и пришел к выводу, что арест Накайдоклини был несправедливым. Его убили «не за содеянное, – писал Макдауэлл, – а за сказанное или за якобы сказанное. Не по заслугам, а из страха». Кроме того, Макдауэлл считал, что воины – последователи шамана виноваты лишь в том, что пытались «спасти влиятельного члена своего племени, который, кем бы он ни был по отношению к ним – пустозвоном, шарлатаном, притворщиком, гадателем, мошенником или попросту фанатиком, по отношению к белым ничего предосудительного не совершил». Генерал Уиллкокс отправил за решетку 68 воинов и требовал выслать их из Аризоны. Не согласившись с этим, Макдауэлл принялся хлопотать перед военным министром, чтобы всех апачей, кроме нескольких обвиняемых в убийствах, предшествовавших событиям на Сибикью, вернули в резервацию, а обвиняемым позволили предстать перед гражданским судом. Министр внял его доводам и приказал немедленно отпустить всех несправедливо задержанных.