Кампания 1868–1869 гг. не оставила камня на камне от культур шайеннов и арапахо. В 1880-х жизнь в резервациях нанесла неожиданный и разрушительный удар по лакота. Уничтожение бизонов подорвало традиционный экономический уклад лакота. Лишившись возможности не только обменивать шкуры на оружие и патроны, но и просто прокормить себя, они попали в кабальную зависимость от правительственных подачек. Арсенал агентов пополнился мощнейшим оружием – удерживанием пайков.

Когда в мае 1883 г. в Большую резервацию сиу вернулся Сидящий Бык, она уже превратилась в шесть морей скорби, каждое из которых омывало свой агентский остров. Пятью годами ранее правительство закрыло агентства Красного Облака и Пятнистого Хвоста, поскольку они располагались за пределами резервации. Теперь 7300 оглала Красного Облака находились в ведении Агентства Пайн-Ридж в 80 км к юго-востоку от Блэк-Хилс на Территории Дакота. 4000 верхних брюле под предводительством Пятнистого Хвоста принадлежали к Агентству Роузбад в 155 км к востоку от Пайн-Ридж. Почти 1000 нижних брюле жили при своем агентстве на западном берегу Миссури. Около 3000 миниконджу, черноногих-сиу, санс-арк и ту-кеттлз расселились вокруг Агентства Шайенн-Ривер. Севернее них жили прикрепленные к Агентству Стэндинг-Рок 1700 ханкпапа, черноногих-сиу и верхних янктонаи. Общая численность населения лакотской резервации приближалась к 17 000 человек, и почти половину из них в 1876–1881 гг. считали враждебными.

Отсутствие войн и набегов отнимало у лакотских мужчин возможность завоевывать статус и авторитет. Воинские общества теряли значение, в них оставалось все меньше участников. Бюро по делам индейцев заполняло образовавшуюся лакуну индейской полицией. Полицейские, получавшие форму и жалованье, истово преданные правительству и зачастую обращенные в христианство, стали агентскими акичита. Даже если бы лакота хватило сил и средств покинуть резервацию, идти им было некуда. К середине десятилетия белое население Территории Дакота выросло до 500 000 человек. Хорошо вооруженные ковбои, вполне способные постоять за себя, прочесывали территорию более тщательно, чем удалось бы кавалерийским патрулям. Одним словом, Большая резервация сиу стала закрытой лабораторией для экспериментов в сфере социальной инженерии.

Предвосхищая реформы, в 1881 г. уполномоченный по делам индейцев задал официальный курс на следующее десятилетие, сообщив Конгрессу, что «приучить к ведению хозяйства индейца-дикаря – дело благородное, вершина славы для любой нации. Но позволять ему тащить в новую жизнь старые предрассудки, лень и грязь, когда мы располагаем возможностями возвысить его в человеческом отношении, было бы несмываемым позором для нашего правительства». Отныне главным долгом любого индейского агента было «побуждать своих индейцев к труду в цивилизованном русле». Агентам поручалось искоренять «разлагающие варварские обычаи», к числу которых отнесли полигамию, языческие «знахарские практики» и традиционные обряды, в частности Пляску Солнца. Изъять из религии индейцев Великих равнин Пляску Солнца – это все равно что изъять Христа из христианства. После запрета – последнюю Пляску Солнца удалось провести в 1883 г. – социально-религиозная ткань лакотского общества затрещала по швам[562].